— Даже не думала, что ты с Дарагановой знакома, — хмыкает Стеша. — Она знаменитость…

«А ты…» — добавляю за Юрину дочку.

— Мы дружим много лет, — ухожу от прямого ответа.

— Мама, вон там Мила! Моя клестная!!! Клестная! — радостно подскакивает на ножки Анечка. Стучит по стеклу.

— Все как в сказке, — обнимаю малышку. — Баба Яга превратилась в принцессу, а к тебе прилетела фея-крестная…

— Смешная ты, Лида, — снисходительно улыбается мне Стефания. — В сказки веришь…

— Я в них живу, — торопливо складываю плед.

Машина тормозит на заправке. Прямо у входа в маленький магазинчик.

— Быстрее выходите, пока охрана тупит, — велит нам Славка.

Оглядываюсь назад. А там какой-то большегруз пытается развернуться, напрочь перекрыв движение и обзор.

— Спасибо вам! Спасибо! — жму мощное Славино плечо и тощее, как у птички, плечико Стефании.

Выскакиваю из машины. Помогаю выйти дочке и вбегаю в придорожную «стекляшку».

Сразу натыкаюсь на Милену.

— Пойдем скорее, — берет она меня за руку и тянет к туалету.

— Сейчас они уедут, — киваю на белый джип молодоженов, выезжающий с заправки. Сзади сразу же пристраивается черный крузак охраны. — Бог помог, — выдыхаю с облегчением. — Грузовик разворачивался и нас закрыл.

— На Бога надейся, а сам не плошай, — подмигивает мне Илья Дараганов. — Я заплатил мужикам. Немножко подсобили… Едем, девчонки. Дома наговоритесь.

— Ой, я к себе хочу. Вы меня до метро довезите, — тараторю поспешно. И неожиданно понимаю, как я соскучилась по своей квартирке на Знаменской.

Сколько меня там не было?

Глава 48

— Да все будет нормально, тетя Тома, — поднимаюсь из кресла. — Все сделаем в лучшем виде. Не переживайте.

Первым иду к выходу, и Саниной матери ничего не остается, как последовать за мной.

— Рад был повидаться, — обнимаю на прощанье. — Ребята вас проводят, — киваю на охрану. — А мне к молодым надо. Напутственное слово сказать, — вздыхаю тяжко.

— Спасибо, Юрочка. Спасибо, — улыбается она жалостливо. — Извини, что в такой день побеспокоила… Но эта девка… Лида… Никогда она мне не нравилась… — словно бомбу кидает на прощанье.

Бл.дь. А я тебя спрашивал?!

Пытаюсь держать лицо, но, видимо, получается плохо.

— Я пойду, — кладу руку на плечо. Пресекаю дурацкие разговоры.

Еще я Лиду ни с кем не обсуждал!

Взбегаю по лестнице на второй этаж. Заслышав чужой парфюм, раздраженно открываю окно. Это все Милена Дараганова. Небось, целый флакон на себя вылила.

Заглядываю в спальню. Мне бы только Лиду поцеловать, и можно идти к братьям. Нужно по горячим следам разобраться, кто стоит за покушением на меня.

Я и так много времени потерял. Свадьба эта… Тетя Тома, будь она неладна.

Но в нашей спальне никого. Дергаю дверь в санузел, и там пусто. Стаскиваю с себя галстук и пиджак. Мне бы переодеться, а Лида словно пропала куда-то.

— Лид, — в два шага оказываюсь около детской. А там заперто. — Лид, — снова зову полушепотом. Но мне никто не отвечает.

Зараза. И чего надулась, спрашивается? Неужели так трудно тест сделать? Чего упираться? Процедура максимально безопасная. Так нет же. Стоит на своем, будто я у нее почку прошу или костный мозг для пересадки.

— Ну и спи, — бурчу себе под нос. Спускаюсь на первый этаж, где уже топчутся голуби мои шизокрылые.

— Мы поедем, папа, — целует меня в щеку Стеха. — Веди себя хорошо.

— Ты тоже, — бурчу себе под нос и неожиданно сгребаю дочку в охапку. — Будь счастлива, Стеха. Назло всем победи ты эту болячку. Люблю тебя, — прижимаю к себе. Едва касаюсь губами впалой щеки и отпускаю к зятю.

— Давайте, — поднимаю руку. — Всяческих благословений и удачи… Может, внуков мне еще родите, — смаргиваю непрошенную слезу.

Стеха снова лезет обниматься. Славка пожимает руку.

Выходят. Садятся в машину. А у меня сердце от тревоги обрывается.

Старый сентиментальный хрен. Еще слезы платочком утри!

Заставляю себя отлипнуть от окна, за которым в машину усаживаются мои дети. Сами как-нибудь справятся. Без моего контроля. Иду в кабинет, где братья уже распорядились накрыть поляну.

— Что у нас по Ортезу? — сажусь за стол. Никого не жду. Наливаю себе в стакан минералки. Выпиваю, будто сдыхаю от жажды.

Чуть ли не до пупа расстегиваю рубашку. Жарко. Знобит меня. Плечо ноет. Да еще Лида характер показывает. А мне ее ласка нужна. Так бы лечь… Закрыть глаза. И она рядом. Моя девочка.

Антон бойко докладывает. В принципе схема поиска проста. Исполнителя взяли. Вон он в реанимации чалится.

По его телефону контакты пробили. Ближний, дальний круг. У операторов связи выяснили, какие из телефонов были в радиусе Мокшанской вышки. Определили сообщников. А дальше дело техники, и заказчик нарисуется.

— Ладно. Я пойду посплю. Хреново мне, — признаюсь братьям. Тяжело поднимаюсь на ноги.

— Может, тебе обезбол еще уколоть? — сверлит меня напряженным взглядом Яков.

— Лида уколет, — морщусь я от боли. И снова пру наверх. Стучу в детскую.

И снова тишина.

— Какого хрена, Лида? — схожу с ума от боли и бешенства. Вернувшись в спальню, достаю из комода связку ключей. Интересно, какой от детской? Я и забыл.

Облокачиваюсь о комод здоровой рукой. Пытаюсь выровнять дыхание. Но гадская боль не отпускает. Словно организм выдержал дурацкую свадебную гонку, и все… Резерв закончился. Ложись в койку, Юрий Дмитриевич. Отдыхай.

— Лида! — в полшага оказываюсь в холле. Колочу по двери. — Открывай!

И снова тишина. Подбираю ключ, реально сатанея от злости. Кортизол в крови разгоняется до предела, а за ним и адреналин впрыскивается. Боль притупляется. Но соображаю я все равно слабо.

«Ой люли-люли, рыбка золотая», — всплывает в голове какая-то песня. Бредить начинаю, что ли?

— Лида! — со всей дури бью по двери.

— Юр, ты что? — входит ко мне в апарты Яков. — Может, взломаем?

— Просто открой, — протягиваю ему ключи. Брат быстро находит нужный. Но только собирается вставить его в скважину замка, как дверь открывается.

— Ой, Юрочка, — блымает на меня заспанными глазами баба Тая. — Ты что?

— Лида где? — отстранив ее, вхожу в комнату. А там никого. — Лида где? — снова рявкаю в голос.

— Так уехала она. Как та женщина на нее накричала, развернулась и уехала.

— Куда? — спрашиваю, а у самого в глазах темнеет. От накатившей боли, от безысходности и ярости.

— Я не знаю, Юрочка, — вздыхает бабка. — Только Лидочка обиделась сильно. Плакала…

— Ну, я понял, — киваю коротко.

На ватных ногах пру в спальню, оттуда в гардеробную. Распахиваю одну за другой дверцы. Все вещи на месте. И Лидины, и Анечкины. Вот только сумки из СИЗО нет.

Видать, сильно моя милая психанула. Просто развернулась и уехала.

Куда? С кем?

В горячечном сознании всплывают вопросы, на