Беру на руки. Легкая, почти невесомая… Но своя ноша не тянет, так ведь?

Несу Лиду в спальню. Запираю дверь на ключ.

— Все. Ты моя. До утра, — выдыхаю, бережно опуская девушку на постель. Сам наскоро раздеваюсь. А Лида тем временем стаскивает с себя брючки и остается в простых трусиках с наивными кружавчиками и гладком белом топе с мягкими чашками.

Мне, конечно, по фиг. Я не от белья завожусь, не от тряпок, а от самой женщины. А там… Хоть мешок из-под картошки на нее нацепи.

— Иди ко мне, — дотрагиваюсь пальцами до подбородка. Другой рукой прижимаю к себе. Просто вминаю хрупкое нежное тело в свою тушу. И хренею, когда мне в грудь упираются упругие полушария.

Целую, жадно шарю руками по всему телу. Словно хочу насытиться, но не могу. Просто не умею. Лида гладит меня по предплечьям, ведет мягкой ступней по голени, и мне реально выносит крышечку.

— Не могу больше терпеть, — нависаю над Лидой. Любуюсь красивым женским телом. Да тут все натурель! Сиськи свои, не накачанные. Губы, животик. Все обалденное, не испорченное пластикой.

Осторожно толкаюсь внутрь. Чувствую узкие гладкие стенки вокруг видавшего виды ствола. Но никогда, ей богу, никогда ни с одной телкой у меня сразу не обострялись чувства до предела. С одной только прелюдии, мать его ети…

Лида задыхается подо мной, царапается, выстанывает мое имя. И прикрывает глаза.

— На меня смотри, — рычу, не сдерживаясь. Приближаюсь к финалу, довожу девчонку до пика, и только потом отпускаю в раздрай собственные эмоции. Улетаю, ослабляя самоконтроль.

Падаю на постель рядом с Лидой. Обхватываю ее обеими руками. Утыкаюсь носом в ключицу. Веду языком по чуть вспотевшей шее. Переворачиваюсь на спину вместе с девчонкой. Укладываю ее себе на живот. А когда она начинает ерзать и норовит сползти с меня на постель, легонько шлепаю ее по попе. Упругой такой, жаркой, как свежая булка.

— Не балуйся, — шепчу, сграбастав в охапку.

— Я на тебя давлю, — пытается вырваться она из захвата. — Тебе жарко.

— Мне нормально, — улыбаясь, зарываюсь пальцами в светлые волосы. — Мне хорошо, — крякаю довольно. — А тебе?

— Да. Мне тоже, — отвечает она сдержанно. Прячет лицо на груди. Вздыхает. И я теряюсь.

Просто не знаю, что мне делать?

Ей же зашло. Я видел. Что теперь началось?

— Ты чего? — приподнимаю слегка подбородок.

— Все хорошо, — всхлипывает Лида.

— А плачешь тогда почему? — осторожно укладываю девчонку на простыни. Не знаю, что предпринять. Оставить одну? Утешить? Или повторить забег на короткую дистанцию. Ствол и так уже наизготовку стоит.

— Я не знаю, Юра, — Лида утыкается носом мне в предплечье.

— Что ты не знаешь? — сгребаю в охапку. Целую в висок. В волосы. Схожу с ума от беспокойства.

У меня таких женщин никогда не было. Были телки, и имя им легион. А вот похожей на Лиду девушки, нежной и скромной, никогда даже рядом не стояло. И вот послал Господь порядочную женщину. Господь, не дьявол. Таких ангелов только боженька дарит. За что, почему, не знаю.

Только Лиду я никуда не отпущу. Прикипела мне к сердцу. Мне бы только со слезами ее разобраться. Вроде бы нигде не накосячил.

— Лид? — глажу по голове. — Ты чего? — блею, как дурной баран. — Я что-то сделал не так? Или тебе одной остаться надо? — брякаю наобум. И тут же маленькие пальчики хватают меня за плечи.

— Юра, нет, — сквозь слезы улыбается мне Лидуша. — Прости, я не смогла сразу объяснить. Со мной такого никогда не было. Я даже не ожидала… — тараторит она и осекается. — Мне хорошо, — признается смущенно.

— Бабочки в животе, — оглаживаю тонкую шейку.

— Если бабочки, то целый рой, — кивает Лида. — Но правильно говорят. Маленькая смерть… Я никогда не испытывала… Понимаешь?

И только сейчас до меня доходит.

— Лида, милая. Хорошая моя девочка, — зацеловываю лихорадочно. Попадаю губами то в висок, то в губы, то в глаза. Спускаюсь ниже, оставляя дорожку на шее, и останавливаюсь около идеальных упругих полушарий. Поднимаю на Лиду хитрый взгляд и сообщаю торжественно. — Готов постоянно дарить оргазмы. Только скажи, — обвожу языком горошинку. Вбираю ее губами, заставляя девчонку стонать.

— Юра, ты невозможный, — лепечет она, выгибаясь навстречу. — Да, да, — то ли стонет, то ли всхлипывает.

— Как прикажет моя королева, — становлюсь между бедер. Прикрываю глаза, стараясь выровнять дыхание.

Все хорошо. Я дома. И Лида со мной.

Глава 38

Что главное в жизни любой женщины? Найти крепкое плечо. Безоговорочно верить. Идти рядом, хоть с закрытыми глазами, и знать, что мужчина рядом обязательно тебя убережет.

Вот с Беляевым я точно не ощущала себя в полной безопасности. Все время стремилась соответствовать. Подстраивалась. В лицо заглядывала.

Как же! Он врач, а выбрал меня, медсестру.

Бежала исполнять каждое желание Никиты. И все время переживала. Хорошо ли? Доволен ли он? Человеком второго сорта себя чувствовала.

Просто давно забыла, как может быть иначе.

А Юра напомнил.

Просыпаюсь на его плече и в который раз за неделю удивляюсь. Мне спокойно спится рядом с Лютовым.

Дай волю, целый день могу в обнимку с Юрой проспать.

— Ты проснулась? — щекочет ухо его шепот.

— Да-а, — тянусь сладко. Абсолютно голая и счастливая. — А ты работал? — приподнимаюсь на локте.

— Немного пришлось, — отставляет ноутбук на тумбочку Лютов и ныряет ко мне под одеяло.

— Холодный, — хихикаю, прижимаясь к крепкому мужскому торсу.

— Голодный! — ржет Юра, по привычке подминая меня под себя. Входит, как к себе домой. Ощущаю себя целостной и наполненной.

Лютов сразу переходит на ускоренный темп, превращая любовную схватку в сумасшедшую гонку.

Падает рядом. Обнимаю его по привычке. Глажу по стриженому затылку. Прикрываю глаза, собираясь снова провалиться в сон.

— Пора вставать, Лидуша, — ласково шепчет Юра. — Сегодня свадьба, будь она неладна… Столько дел, а придется отвлекаться. Часа три коту под хвост.

— Ты сам ее назначил, — пытаюсь встать, но тут же оказываюсь в мягком Лютовском захвате.

— А что было делать, скажи. Так хоть Славка присмотрит за моей глуповатой дочерью, — вздыхает он. — Ему она доверяет, а нам нет…

— Мне, — говорю печально. — Она меня терпеть не может… А тебя любит. И Якова с Антоном, — добавляю тихо.

— А куда ей деваться? Кто у нее еще есть? Братья мои в ней души не чают. Все же есть. Молодость, красота. Дом полная чаша. Живи и радуйся. Так нет же. Довела себя… — поднимает глаза к потолку. — Аня твоя правильно сказала. Баба Яга, — усмехается он, стараясь сдержаться. Но