— У меня все есть, Юрий Дмитриевич, — сообщает тот, обнимая за плечи Стефанию. — И Фанечке я тоже все сам куплю, что она захочет…

— Ну и молодец, — улыбается детям Лютов. Хлопает будущего зятя по плечу. Ждет, пока сладкая парочка выйдет из его личных апартаментов, и запирает дверь. — Достали, — чешет башку. — Лид, — подходит почти вплотную. Кладет тяжелые руки мне на плечи. — Я не знаю… Хотел с тобой на балконе чаю попить, а уже холодно на улице. Боюсь тебя простудить, — шепчет он жарко. — Вон, дрожишь вся.

Поднимаю на него глаза. Сталкиваюсь с темным взглядом и не знаю, куда деться.

— Устраивайся, — кивает он на диван. — Я сейчас огонь разведу, — садится на корточки рядом с огромным камином.

Забрасывает туда одинаково порубленные чурбачки. Одним движением распускает сухую древесину на тонкие длинные щепки. Поджигает сначала листы бумаги, затем лучины. Кидает все в дрова и, поднявшись на ноги, снова отдает кому-то указания.

— Что там с чаем? Мы проголодались.

Мы? Мы!

— Хочешь, мясо пожарим? — улыбается мне Юра. И словно не знает, куда себя девать. Садится рядом, берет мою ладошку в свои руки. Целует пальцы и молчит.

Подхватывается, только заслышав стук. Подскакивает на ноги, спешит к дверям.

А я, усевшись на диван с ногами, словно завороженная смотрю на языки разгорающегося пламени.

Думала ли я?

Чего греха таить, Юра мне сразу понравился. Аж внутри все свело от желания. Смотрела на него и мысленно завидовала какой-то… Кому он там достался?

А оказалось, мне.

Только теперь я трушу. И Юра чувствует себя неуютно. Нужно встать и уйти. Только куда?

Домработница Зоя вкатывает в комнату ресторанную тележку, на которой громоздятся блюда, белые фарфоровые чашки и чайник. Расставляет нарезку, пирожные. Косится на меня с любопытством.

А мне провалиться сквозь землю хочется.

— Лидуш, давай чаю попьем, поболтаем, — отодвигает для меня стул Юра. Взглядом выпроваживает Зою. Сооружает бутерброды, складывает их мне на тарелку. — Ешь давай, — придвигает поближе, стоит мне сесть за стол.

— Вкусно, — откусываю маленький кусочек хлеба и вареного языка.

— Кушай, — улыбается мне Юра. — А то я сейчас на Стешку посмотрел… Она же дочка моя, а я пацану этому сочувствую… Каково ему с костлявой девкой возиться? Ну вот ты скажи! Я же волнуюсь о ней, тоже переживаю. А увидел ее с парнем и думаю… Я бы не смог. Как на героя на него смотрю. Хотя до конца в великую любовь не верю. На себя меряю, Лида. Я бы от такой девицы как от чумы бежал бы…

— Юра, — кладу ладошку на широкую руку Лютова. — Мы сами не справимся. Понимаешь? Это тяжелое психическое расстройство. Паранойю отваром ромашки никто не лечит, — тараторю, как заведенная. — Тут налицо симптомы бредового расстройства, — специально ухожу в безопасную зону.

Проще говорить о болячках, чем сделать шаг навстречу друг другу. Тяжело мне. Да и Юра не спешит.

— Ты действительно так считаешь? — смотрит на меня с интересом. Даже есть перестает.

— Да, конечно, — отодвигаю тарелку. — Какие основные симптомы? — спрашиваю и тут же отвечаю. — Стойкие бредовые идеи. Отрыв от реальности и социальная изоляция. Плюс изменение в поведении, эмоциональные нарушения и снижение способностей к критическому мышлению…

— Ты права, — кивает Юра, откинувшись на спинку стула. — Я ей говорю, что благодаря тебе мы вернули ей Славку, а она злится на тебя. Кроме сайта этого дурацкого ей больше ничего не надо…

— Тебе нужно принять решение, иначе потеряешь ее, — произношу вслух то, о чем даже подумать боялась.

— Да, я приму меры. Ты меня убедила. Давай вместе клинику выберем, — поднимается он из-за стола. Выходит в спальню и возвращается с ультратонким ноутбуком. — Я тут подобрал несколько. Но я же в них ничего не смыслю… — придвигает ко мне модный гаджет. — Смотри, — подсаживается почти вплотную.

Как бы невзначай кладет руку на спинку моего стула, а потом по-хозяйски приобнимает меня за плечи.

— Это под Питером навороченная клиника. Мне понравилась. Там парк большой, гулять можно. Номер-люкс… палата то есть, приличная. Люкс возьму Стешке, — бухтит он, открывая одну за другой фотки.

— Юр, подожди. А лечение у них точно проводится? Специалисты какой квалификации? — завладеваю тачпадом. Щелкаю по закладкам, читаю информацию о главном враче и персонале. — Не обижайся, пожалуйста, — подняв взгляд на Лютова, прошу смущенно. — Но они тут просто депрессию лечат. Больше понтов, понимаешь?

— Вот это я бы сейчас отправил Стеху, — вздыхает Лютов. Сам быстро просматривает остальные клиники. — Та же байда, Лидуша, — отставляет ноут в сторонку. — Завтра Басаргина спрошу, — по-хозяйски передвигает руку мне на затылок. Другой рукой медленно и нежно убирает волосы со лба и шепчет хрипло. — Какая же ты у меня красивая!

Глава 37

— Знаешь, я как тебя впервые увидел, — пересаживаю Лиду к себе на колени. — Так и свалился с дуба, — веду ладонью по спине, спускаюсь чуть ниже. — Ты такая красивая пришла ко мне, — шепчу, обнимая за талию.

— Ага, красивая, — хмыкает печально девчонка. — Зареванная, в мятой робе. Ты мне показался слишком неприступным и строгим… Я даже испугалась…

— Да ладно, — смеюсь глухо. — Я слова сказать не мог… А потом извелся весь. Думал, безразличен тебе. Ты так держалась… Кажется, тронь, и закричишь…

— Боялась, — отвечает еле слышно.

— А ты не бойся. Я не кусаюсь, — прижимаю к себе.

И поймав смущенную улыбку, вторгаюсь в манящий рот поцелуем. Просто сминаю губы, проникаю языком внутрь. Чувствую прерывистое дыхание Лиды и за малым не теряю контроль.

— Иди сюда, — выдыхаю, насильно отстраняясь.

Переношу девчонку на диван.

— Здесь жарко, — заявляю, как идиот.

Под треск поленьев аккуратно расстегиваю три мелкие пуговички на Лидиной кофте. Девчонка моя дрожит как заяц, таращится на огонь в камине. Но инстинктивно кладет мне руки на плечи и тянется с поцелуем. Оставляет едва уловимый след на моей шее. Кладет голову на плечо, словно сдается.

Нет, я вижу. Ей самой хочется. Но Лида тихушница. Смущается, словно не знает, как себя вести…

«Саня рассказывал, что познакомился со скромной девушкой», — пробивается сквозь толщу прошлого мимолетное воспоминание. И впервые в жизни на долю секунды мне приходит в голову шальная мысль.

Хорошо, что он ушел, иначе бы я до конца жизни страдал от безответной любви.

Одергиваю себя. Никогда я раньше крысятничеством не страдал. А тут вдруг накрыло с головой дикое чувство собственничества к бывшей старого друга.

Моя она.

Я пока не понимаю, что делать с бурлящими внутри эмоциями, но точно знаю, что никуда не отпущу Лиду.

Стаскиваю с нее кофточку. Хочу расстегнуть