— Спи! — напутствует ее Юра. Я целую малышку в щечку. Получаю в ответ слюнявый поцелуй.

— А тебя я цевовать не буду, — заявляет малышка Юре. Отворачивается к стене, водит пальчиком по завиткам на обоях. И засыпает буквально через минуту.

— Пойдем, — по-хозяйски берет меня за руку Лютов. — Не обращай внимания на мою дурынду. Твоя тоже бедовая. Чувствую, хлебнем мы с ней…

Да уж. Улыбаюсь натянуто. У этого человека все наперед прописано. Только одно но! Меня никто не спрашивает.

— Пойдем, — повторяет хрипло. Обнимает за плечи. Ведет к двери. Переступаю на ватных ногах.

Закричать? Отказаться? Я не могу. Анечка спит. Да и поздно уже давать заднюю. Выдала я себя, когда обратно из магазина ехали.

Ни о чем не думая, гладила Юру по груди. А он целовал мои пальцы. Вот и довыделывалась окончательно.

— На террасе посидим? Или у камина? — спрашивает Юра, выходя в холл. И неожиданно ругается. Грубо и витиевато. — Что вы тут засиделись? Я же велел уйти.

Таисья быстро прячется в детской, словно мышь. А под раздачу попадают Стеша и Славка.

— Какого вам тут надо? Лошадь красную забрать хочешь? — рыкает Лютов раздраженно. Стебется. Но стеб у него злой получается.

— Папа, я не знала, что ты с этой… с Лидой, — тянет жалостливо Стефания. — Она — очень плохой человек. Понимаешь? И если ты на нее запал, — хватает ртом воздух и сама не понимает, как закончить фразу.

— Я не нуждаюсь в твоих советах, — покрепче прижимает меня Юра.

— Она…

— Все, что Лида делала и делает, — смотрит на дочь в упор Лютов. — Все с моего ведома. Это понятно?

— Не думаю, — вскидывает подбородок Стеша, глядит словно сквозь меня. И парень ее, вроде поначалу обходительный и вежливый, зыркает недобро.

Что происходит? Мне может кто-нибудь сказать?

— Не дергайся, Лидуша, — улыбается мне Лютов. — Вот воспитал чучундру на свою голову, — хмыкает он с горечью. — Хорошо. Давайте обсуждать, раз вас отсюда и поленом не выгнать, — садится в кресло. Кивает мне на другое. — Не уходи, Лидок. Давайте разберемся раз и навсегда. Тем более что ты уже вошла в нашу семью, — намекает он на Сашу.

— Да ну, — усмехается зло Стефания. — А я и не знала, пап…

— Ты много чего не знаешь, Мышь, — теряет он терпение. — Не знаешь, что именно Лида подняла тревогу и спасла тебя из рук двух коновалов, которые усыпляли тебя и кормили насильно…

— Да ладно, — отмахивается она. — Ты бы не дал меня в обиду. Правда?

— Если бы застал живой, — кивает Юра. А Стефания меняется в лице. В мягком свете торшеров ее лицо становится восковым, на глазах застывают слезы.

— Твоя Лида зарегалась на сайте и влезла ко мне в друзья. По ее приказу в доме провели обыск… Изъяли мои личные вещи. А они, между прочим, денег стоят… — сжимает она пальцы.

— Ну, пойди еще на гвоздях постой, — не выдерживает Юра. — Прокачай свой финансовый потолок. Нищенка, бл… — обрывает сам себя. Сжимает кулаки до белых костяшек. — Уведи ее, Слава. Христом богом прошу…

— Ты знаешь? — охает Стефания. — Это ты сказал? — в ужасе поворачивается к жениху.

— Кто? Славка? — морщится Лютов. — Нет. Я сам узнал. У меня свои подходы и связи, Стеха. Поэтому я попросил Лиду зарегистрироваться на сайте для идиоток и велел выкинуть все препараты, которыми ты себя в гроб вгоняешь… И это я, узнав, что ты скучаешь по Славе, съездил за ним. Еще вопросы есть?

— Нет, — мямлит Стеша. — Я все поняла.

— Тогда ступай к себе. Принимай таблетки, выписанные врачом, и быстро спать, — отрезает ее отец.

— Хорошо, — кивает она, но с места не двигается. — Ты меня не любишь. Никогда не любил…

— Заканчивай, а? — ощерившись, бросает Лютов. — Хочешь поистерить, запрись в сортире и там хоть башку себе разбей… Хотя нет. Ты этот номер уже выкидывала…

— Я не хочу жить с тобой, — выдыхает она упрямо.

Больная девочка, с поврежденной психикой.

— А я хочу, — бодает головой воздух отец. — Вон видишь, Слава рядом. Что тебе еще нужно?

— Если я соглашусь на клинику, ты разрешишь Славе меня сопровождать? — заглядывает в лицо отцу Стефания.

— Да, если он согласится и не сбежит, — усмехается криво Юра.

— У меня серьезные намерения, Юрий Дмитриевич, — за весь вечер впервые вступает в беседу Слава. Встает на ноги, смотрит на Лютова предельно серьезно. — Я люблю Стефанию и хочу на ней жениться. Не прямо сейчас, а как только она выздоровеет.

— Стеха? — Юра переводит строгий взгляд на дочь.

— Да, я согласна, — мямлит Стефания. Недобро косится на меня.

Бог ей судья!

— Ну, тогда со свадьбой не будем затягивать, дорогие дети! — поднявшись из кресла, потирает руки Лютов. Берет с полки икону в серебряном окладе. — Благословляю вас, — крестит ею обалдевшую парочку. — Свадьбу в эти выходные сыграем. Никто не против, я надеюсь? — обводит взглядом присутствующих.

— Папа, а платье?

— Ты сейчас из любого выпадешь, — ухмыльнувшись, мотает головой Юра. — А в детском мире свадебные не продают. Прикид сейчас не важен, дочка. Нарядное что-то купим. Идет? — садится на корточки перед дочерью. — Это всего лишь регистрация, Стеха. Поедете со Славой в клинику как семья. Никто его за порог не выставит. А потом выздоровеешь, я вам такой праздник отгрохаю, — гладит ее по щеке. Утирает слезы как маленькой, целует в щеку.

— Хорошо, папа. Хорошо, — всхлипывает Стефания. — Ты самый лучший, — обнимает руками-веточками.

— Значит, мир? — прижимает к плечу голову неразумной дочери Лютов.

— Мир, — шмыгает она носом.

— С Лидой помирись, пожалуйста, — безапелляционно приказывает Юра и добавляет, чуть смягчившись. — Для меня это важно.

Глава 36

— Хорошо, папочка, — приторно улыбается Стефания. Лезет ко мне обниматься, протягивает ручки-веточки, а мне отшатнуться хочется.

Усилием воли остаюсь на месте. Девочка больна, а я все-таки медик.

— Мир, Лидия Андреевна, — воркует она. А наклонившись, шипит в ухо. — Сука. Ты скоро свалишь отсюда.

— Да, Стефания, мир, — улыбаюсь я. За годы работы в больницы привыкла к двуличию и подлости.

«Тебя свои же подставили», — вспоминаю Яшины слова. Зачем? Почему? Что выгадали? И что я им лично плохого сделала? Вроде всегда шла навстречу. Подменяла, если просили.

И если к подругам я не чувствую ничего, ни обиды, ни желания отомстить, то к Юриной дочке и подавно.

Теперь за маленькой злыдней будет ухаживать кто-то другой. И Слава ее точно в обиду не даст. Но не завидую я ему. Это ж надо такое чучело полюбить!

Злая, жадная, и сама как скелет ходячий.

— Все. Спокойной ночи, — коротким кивком выпроваживает родственников Юра. — К свадьбе