Я сделал бы почти что угодно, чтобы отодвинуть всю эту цветную бумагу, опустить ее на ковер и целовать, пока ее губы не посинеют.

Она встает с пола и складывает маленьких Бадди в кучу.

— Нам лучше поработать, пока время не вышло.

В последний час мы общаемся только о задачах, которые выполняем, и общем виде елки. Работа бок о бок с ней странно умиротворяющая, и взаимное уважение, которое мы, кажется, испытываем друг к другу, когда у кого-то есть идея, обнадеживает. Она даже использовала мою идею — спустить гирлянду с верхушки елки, а не обматывать ее вокруг.

Через два часа мы выходим на улицу вместе со всеми остальными. Они решают начать с другой стороны вилл, оставив нашу напоследок.

Эндрю и Кензи сделали тему Санта-Клауса, превратив елку в самого Санту. Я вообще-то удивлен, что Эндрю справился, и предполагаю, что Кензи сделала большую часть, потому что организация вечеринок — ее дело. Они могут быть нашими главными конкурентами.

Темой Трэ и Тессы было Белое Рождество, которое было прекрасным со всеми замысловатыми снежинками, которые они сделали.

Эйб и Гвен украсили свою как снеговика с гигантской шляпой-цилиндром в качестве верхушки.

Елка Картера и Фэйт выглядела так, как будто ее украшала кучка детей.

Бринн толкает меня локтем и кивает в сторону больших колец из разноцветной бумаги, обмотанных вокруг елки Картера в качестве гирлянды. Приятно иметь с ней внутреннюю шутку, не могу врать.

Гвен делает фотографии, затем мы все направляемся обратно в главный дом на горячий шоколад и фильм. Кажется, все распланировано до минуты, и я задаюсь вопросом, получу ли я когда-нибудь время наедине с Бринн.

— Случайные выборы были сделаны до того, как мы приехали сюда, поэтому никаких драк. — Эйб держит листок бумаги и приклеивает его к стене рядом с телевизором.

— Что это? — спрашиваю я Бринн, которая, к удивлению, села рядом со мной.

— Это список рождественских фильмов. Готовься, потому что на этой неделе ты получишь свою дозу рождественских фильмов, хочешь ты того или нет.

— Каждый год составляется список, и мы вычеркиваем их по мере просмотра, — говорит Тре, держа на груди спящую Райю.

Гвен садится в кресло рядом со мной, потягивая какао.

— Когда эти трое были маленькими, они проводили дни перед телевизором, споря о том, какой рождественский фильм посмотреть.

— А меня всегда переголосовывали. — Бринн смотрит с укором на Картера. — Сколько раз мне пришлось смотреть «Гадкого Санту»?

— Который был не возрасту. — Эйб смотрит с укором на своих сыновей, пока все остальные смеются.

— Ну, в этом году его нет в списке, — говорит Гвен.

Тре и Картер стонут и обмениваются взглядами.

Бринн стягивает одеяло со спинки дивана и накрывает им свои колени.

— Включай.

Кто-то приглушает свет, и телевизор светится перед нами. Когда появляется начальная сцена, все, кроме меня, кричат: «Крепкий орешек!»

Затем они все указывают друг на друга и спорят, кто сказал это первым.

Когда Эндрю сказал, что они любят конкурировать, я понятия не имел, насколько. Мне начинают нравиться они и их семья. Что, возможно, хорошо, потому что если я хочу иметь шанс с Бринн, мне нужно, чтобы они были частью нашей жизни. Они все явно близки друг с другом, и они много значат для нее.

Семья.

Все еще концепция, которую мне трудно понять.

ГЛАВА 17

БРИНН

Опять я просыпаюсь в пустой вилле.

Прямо как в «Дне сурка» — кровать убрана, одеяла и подушка аккуратно сложены на конце дивана.

Единственное новое — это наша украшенная елка. Я знаю, что сегодня мы заработаем победу. Другие елки были очаровательны по-своему, но наша вне их лиги.

Я натягиваю толстовку, засовываю ноги в ботинки и бреду по расчищенной дорожке к главному дому, стараясь не поскользнуться, как прошлой ночью. Как только я открываю дверь, слышу смех моей мамы.

Я думала, Пирс на тренировке, но он на кухне с моей мамой, и они двигаются вокруг друг друга, словно делают это годами.

Мама замечает меня в дверях.

— Доброе утро, соня.

В вилле больше никого нет, так что я не понимаю, как я могла проснуться последней.

— Где все, и что вы двое делаете? — я протираю глаза ото сна и поправляю хвост. Я думала, у меня есть время привести себя в порядок, ведь вчера парни не возвращались с тренировки до гораздо более позднего времени.

— Все, полагаю, отдыхают в своих виллах. Твоему папе пришлось сбегать за яйцами.

Я взбираюсь на табуретку для завтрака.

— Ты сегодня не на тренировке? — спрашиваю я Пирса, который замешивает тесто для блинов.

— Я немного помят со вчерашнего. Я привык стоять за кафедрой большую часть дня.

— Каково это быть профессором? — спрашивает мама, пока я слезаю с табуретки, чтобы взять кофе.

— Я принесу. — Пирс останавливает меня, кладя руку на мою на стойке. Мой взгляд поднимается к нему, и он дарит мне милую улыбку.

— Я сама. — я убираю руку из-под его и подхожу к кофейной станции. Я наливаю кофе из кофейника и добавляю молоко и корицу, пока Пирс рассказывает моей маме о преподавании в университете.

— Я как раз говорил об этом с Бринн прошлой ночью. Мне это нравится, но я думаю, что теперь я хочу делать нечто большее, чем просто преподавать, и я полагаю, что становлюсь только старше.

— Сколько тебе лет? — спрашивает она, притворяясь менее заинтересованной, чем я знаю, пока нарезает фрукты для ее парфе из йогурта, которое является традицией в этой семье.

— Осторожнее, Пирс, она уже взяла лопату, — говорю я, прежде чем отпить кофе и вернуться к табуретке.

— Ой, перестань, Бринн. Я знакомлюсь с нашим гостем, — невинно говорит она.

— Мне тридцать, — отвечает он.

Если бы он был умен, он бы подождал, собирается ли она спросить снова.

— Это не слишком старше, правда, Бринн? — она смотрит на меня, протягивая руку к пакету с гранолой.

— Слишком старше для чего, мама? — мы обе знаем, что она намекает.

— Чтобы начать новую карьеру, — говорит она, подмигивая мне.

О, мама, хватит сватать.

— Поэтому я и проходил собеседование в том же месте, что и Бринн.

Пакет выскальзывает из рук моей мамы, и гранола рассыпается по стойке.

— Вот черт.

Я слезаю с табуретки, чтобы помочь ей убрать. Пирс перестает отмерять смесь для блинов и тоже помогает.

— Извини, я сегодня немного неуклюжа. Я вообще-то забыла, что вы двое претендуете на одну и ту же работу. — Она заканчивает с гранолой, пока Пирс и