— Вперед! — кричит Гвен, и Бринн тянет меня за рукав свитера в угол.

Мои глаза следят за всеми остальными, видя, как каждая парочка находит свое собственное уединенное место.

— Хорошо, давай придумаем тему. Рождественские фильмы? — Бринн постукивает ручкой по губам, и я на мгновение отвлекаюсь. — Гринч... Крепкий орешек... ух... почему у меня пробел в памяти?

Она поймала меня на рождественских фильмах. Я не смотрел ни одного, если меня не заставляли.

— Рудольф... Один дома... Белое Рождество, но это было бы скучно. Есть идеи, маркетинговый мужчина?

— Я не смотрел много рождественских фильмов.

Ее рот открывается, и она смотрит на меня.

— Что ты смотришь в декабре? — на ее лице выражение, как будто она искренне беспокоится обо мне.

— Я не знаю. — я пожимаю плечами. — Но мы могли бы сделать рождественскую тему вместо фильма.

— Например... — она машет рукой.

— Я просто хочу заявить, что нечестно, что две маркетинговые гуру в одной команде! — кричит Картер откуда-то позади меня.

Бринн качает головой и не обращает на него внимания.

— Мы могли бы сделать песню? «Jingle Bells»... или «Twelve Days of Christmas»... как насчет этой чертовой песни «Santa Claus is Coming to Town»?

Она кивает, обдумывая мои идеи.

— Мне нравится «Twelve Days of Christmas», но хватит ли нам времени сделать все украшения? И они сложные. Например, как мы вырежем кучу прыгающих лордов?

— Или доящих девиц?

Она смеется, и мне нравится, что я вызвал это у нее.

— Хорошо, следующая идея. — она снова постукивает ручкой по губам. — О! Ты когда-нибудь смотрел фильм «Эльф»?

Я качаю головой, и она стонет.

— Ты не против, если я возьму на себя руководство?

— Просто направляй меня, что делать. Но ты можешь объяснить мне фильм?

Она кивает и придвигается ближе, так что наши колени соприкасаются.

— Он парень, который верил, что он эльф, и жил на Северном полюсе. Когда он был младенцем, он забрался в мешок Санты... — она рассказывает всю историю, и когда она доходит до середины, она начинает звучать знакомо.

— Это фильм с Уиллом Ферреллом?

Она кивает, улыбаясь.

— Ты видел его?

— Кусочками, но я знаю зеленый и желтый костюм.

— Идеально. — она прикладывает ручку к бумаге. — Так, мы сделаем маленьких эльфов, и кленовый сироп был очень важен в фильме, так что мы вырежем несколько таких. Конфетные трости и снежки тоже. Вообще-то нет...

Наблюдать за тем, как ее ум работает и воплощает идеи в жизнь, это то, чем я мог бы заниматься всю ночь. То, как она постукивает ручкой, строчит и зачеркивает вещи. Она не стесняется выдвигать любую идею, и я влюбляюсь в нее еще немного во время этого мозгового штурма.

— Все готовы? — зовет Гвен.

Эти полчаса пролетел слишком быстро.

— Идите в свои виллы, и через два часа вы должны стоять у их дверей.

— Правила немного строгие, не так ли? — говорю я Бринн, пока мы бежим к нашей вилле.

— Мы относимся к этому серьезно, — говорит она, не глядя назад.

Я догоняю, но она поскальзывается на кусочке льда и падает назад. Мои руки тянутся, чтобы поймать ее, но моя нога наступает на тот же кусок льда, и мы оба падаем. Единственное, что я могу сделать, это переместить нас с цемента на кучу снега.

— Идеально! Звездная пара повержена. Бегите, все! — кричит Картер, маниакально смеясь, пока он и Фэйт входят в виллу рядом с нашей.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, но она быстро вскакивает на ноги.

— У нас идет отсчет времени! — Бринн быстро приходит в себя, пока я лежу на земле, наслаждаясь тем, что снова держал ее в своих объятиях.

Я встаю и следую за ней внутрь.

Она уже перебирает цветную бумагу, вытаскивая всю зеленую и желтую.

— Как ты думаешь, ты сможешь сделать бутылочки с кленовым сиропом? Я займусь Бадди.

— Да. — я киваю.

— Отлично.

Я надеялся, что у нас двоих будет время для разговора, пока мы одни, хотел воспользоваться возможностью, чтобы немного завоевать ее. Но она слишком отвлечена соревнованием, чтобы я мог добиться какого-либо прогресса. Может, это специально.

Час спустя наш пол и журнальный столик выглядят, как комната в детском саду, но елка обретает форму. Бринн рисует лица на персонажах Бадди, пока я делаю гирлянду. Нам еще нужно закончить конфетные трости и стопки снежков.

— Ты гений, — говорю я, потому что я никогда бы не придумал что-то подобное. Я бы провел исследование, прежде чем решить, что я буду делать.

— Нет. — она качает головой, концентрируясь на прорисовке лиц своим маркером.

— Ты знаешь, что на занятиях я часто вызывал тебя, чтобы услышать твои теории. Они никогда не были стандартными. У тебя есть дар к брендингу.

Я склеиваю кольца бумажной гирлянды, что трудно делать моими большими пальцами. Но Бринн сказала, что все остальные в ее семье сделают гирлянды из цветных колец, как они делали в начальной школе, и настояла, чтобы я сделал именно так.

— Мне это действительно нравится. Выяснять аудиторию, способ привлечения внимания. И когда это удается, это как кайф — попытаться сделать это снова, понимаешь? — ее глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими.

Я качаю головой.

— Я не знаю. Я только преподавал это.

Она сначала ничего не говорит, и я думаю, возможно разговор закончится.

— Почему ты хочешь бросить преподавание?

— Я чувствую себя мошенником. — впервые я признаю это кому-либо. Уже около двух лет, как я хочу проверить, сработают ли мои знания в реальном мире.

— Мошенником?

К счастью, она не смотрит на меня. Я не хочу быть таким уязвимым перед ней, поэтому легче, если мы сможем притвориться занятыми. Я продолжаю резать гирлянду.

— Это достойно восхищения, понимаешь? То, как ты и другие студенты идете на работу и применяете принципы на практике. Я уверен, это искажает и преобразует подход к следующему проекту. Я пересказываю гипотезы и успехи, и неудачи других людей.

Она опускает маркер и откидывается на спинку дивана.

— Я могу это понять, но ты всегда по-другому преподносил материал, когда преподавал наши уроки.

Наши глаза встречаются, и на мгновение мне страшно, что она скажет. Она поднимает маркер и возвращается к рисованию лиц.

— Я ждала твоих лекций. Просто чтобы ты знал.

Я сдерживаю улыбку.

— Ну, я симпатичный парень.

Она смотрит на меня из-под своих темных ресниц, ее рука все еще сжимает маркер.

— Это была не единственная причина. — она улыбается, и это пронзает мое сердце, как