Я решаю, что это станет моим личным испытанием.

Продолжая работать пальцами внутри нее, я откидываю голову, чтобы посмотреть на нее. Не могу пропустить это. Хочу увидеть, какой становится Стелла, когда ее накрывает удовольствие. Мне нужно видеть ее лицо, особенно если это я довожу ее до такого.

— Джаспер, — стонет она. Ее щеки и шея розовеют, пухлые губы приоткрываются. Ресницы дрожат, голова откидывается назад. Ее пальцы сжимают мои волосы до боли, и я наклоняюсь к ней еще раз, чтобы напоследок втянуть ее клитор в рот.

Она вскрикивает — громко, не сдерживаясь и не стесняясь. Мне нравится, что она не прячет свои звуки. Что ей слишком хорошо. И что это моя заслуга.

— Вот так, Стелл. Залей мои пальцы.

Она все продолжает двигаться мне навстречу, снова и снова, пока оргазм проходит по ее телу волной. Когда от этой волны не остается и следа, я целую одно бедро, потом другое и осторожно вынимаю из нее пальцы.

Опускаю ее ногу на пол, возвращаю трусики на место и выпрямляюсь. Смотря ей прямо в глаза, обвожу пальцы губами и слизываю с них каждую каплю ее вкуса. Ее глаза расширяются, потом мечутся, будто она пытается прочитать что-то на моем лице.

Она прикрывает рот ладонью, на губах появляется радостная, почти недоверчивая улыбка.

— Это было…

— Потрясающе? Просветляюще? Меняющее жизнь? — подсказываю я, но не даю ей ответить: убираю ее руку от лица и целую сильно, жадно. Поцелуй становится таким горячим, что мне приходится отстраниться, если не остановлюсь, сорвусь и вытрахаю ее прямо тут, прижав к двери.

— Ты в порядке? — спрашиваю, заправляя ее выбившуюся прядь за ухо.

— Лучше не бывает.

Я киваю, потом помогаю ей одеться — завязываю ей шнурки на ботинках, пока она застегивает джинсы.

В коридоре Стелла оглядывается, будто пытаясь вспомнить, где мы вообще находимся.

— Я только что терлась о твое лицо в офисе «Игрушек для маленьких сердец»? Это делает меня плохим человеком?

— Не плохим. Просто возбужденным, — поддеваю я.

Стелла пытается шутливо хлопнуть меня по руке, но я перехватываю ее ладонь и удерживаю в своей. Она не убирает руку, так что если ее и пугает то, что мы сделали, она это умело скрывает.

Держа друг друга за руки, мы идем по коридору к выходу. По пути сталкиваемся с Рэндаллом, управляющим складом.

— Мистер Дженсен, мы были рады видеть вас сегодня.

— Спасибо, Рэндалл, — я киваю, решив, что нет смысла в сотый раз просить его называть меня по имени. Пять лет и бесчисленные напоминания, а он так и держится за формальности. — Всегда рад провести день на складе, — я жестом указываю на Стеллу. — Это моя девушка — Стелла Сент-Джеймс.

Стелла бросает на меня быстрый косой взгляд. Да, у нас фиктивные отношения, но если она думает, что я не воспользуюсь каждой возможностью представить ее как свою девушку, она ошибается.

— Приятно познакомиться, мисс Сент-Джеймс.

— Можете звать меня Стелла, — предлагает она, и я едва удерживаю улыбку: Рэндалл, конечно, так ее звать не станет.

Он поднимает очки повыше на переносицу.

— Уверен, у вас сегодня большие праздничные планы, так что не задерживаю. Но, мистер Дженсен, я подготовлю все годовые цифры к первому января.

Я отмахиваюсь.

— Не спеши. Я знаю, вы с Глорией уезжаете в отпуск в начале января, так что отдыхайте. Свяжемся ближе к середине месяца.

— Спасибо. Так и сделаем, — он поворачивается к Стелле. — И спасибо за вашу помощь с упаковкой сегодня, мисс Сент-Джеймс. Мистер Дженсен не говорил, что у него такая талантливая девушка.

— Спасибо. Мне было очень приятно помочь.

Мы прощаемся и выходим на парковку.

По дороге Стелла вдруг вскидывается, поворачиваясь ко мне:

— О господи, это был кабинет Рэндалла? Он же зайдет туда и… почувствует запах секса?

Я усмехаюсь, усаживая ее на переднее сиденье моего внедорожника, потом обхожу машину и сажусь за руль.

— Нет, — я смотрю на нее. — Это был не кабинет Рэндалла. Это был мой кабинет. Потому что это — моя благотворительная организация.

Она раскрывает рот и это чертовски мило.

— Что? Не может быть.

— Трудно поверить, что я порядочный человек? — я выезжаю на улицу, начиная путь домой.

— Нет… но часть меня хотела представить, что ты жадный генеральный директор, которому на всех плевать. Чтобы было за что тебя ненавидеть.

— Хм.

— Почему «Игрушки для маленьких сердец»? И почему в Сидар Холлоу? Казалось бы, удобнее разместить склад в другом месте — поближе к доставке и прочим нужным вещам.

— У фонда несколько складов по стране. Но я хотел помочь людям здесь. Дать работу местным, поручить им вести склад и воплощать идею, — я замолкаю, раздумывая, рассказывать ли ей, почему я основал «Игрушки для маленьких сердец». Глотаю. — Когда я учился в третьем и четвертом классах, у нас дома были непростые годы. Родители не справлялись финансово. Дела у отца шли плохо. Счета копились. Мы почти потеряли дом. Но тогда под елкой у нас с Джуни все равно лежали подарки. И только когда я основал свою компанию, мама призналась, что в те два Рождества они обращались в благотворительную организацию, чтобы праздник остался праздником, даже если они не могли сами купить нам подарки.

Стелла моргает, потом переводит взгляд на дорогу.

— Я этого не знала.

— Я и не рассказывал. Нам повезло, что дела отца пошли вверх и все стабилизировалось.

— Это очень личное.

— Я тебе доверяю, — и хочу, чтобы ты доверяла мне.

— Спасибо, что поделился со мной.

— Пожалуйста, — я прочищаю горло. — А теперь… может, возьмем горячего шоколада и поедем смотреть рождественские огни?

Глаза Стеллы вспыхивают радостью.

— О да. Давай, — она хлопает в ладони, как ребенок, которому только что сказали, что его везут в Диснейленд.

— Ты точно не против провести со мной весь день?

На ее лице появляется искренняя улыбка.

— Ты не так уж плох.

— Хорошо знать, что меня можно терпеть.

— О, я не говорила, что тебя можно терпеть. Я сказала, что ты не плохой человек.

Она пытается сохранить серьезный вид, но держится недолго.

— Скажу честно: ты мне нравишься больше, когда твой рот занят… и не разговорами.

— Согласен. Мне тоже больше нравится, когда мой рот на твоей киске.

— Джаспер! — ошеломленная, она хлопает меня по руке.

— Что? Мы можем это делать, но не можем обсуждать?

Она бросает на меня косой взгляд, но через секунду разражается смехом.

Через час, когда я сворачиваю на нашу улицу, Стелла едва дышит от сахара — в ее какао плавала целая гора маршмеллоу.

— Спасибо, что