— Конечно, — ободряюще улыбнулся Доктор Прайс. — Продолжай.

— У меня есть... друг... — Называть Марти другом было преувеличением, но она не считала правильным говорить о нем без его согласия. — Он не может долго стоять на ногах, и я вижу, как ему больно. Могу ли я чем-то помочь?

— Кроме как предложить помощь, боюсь, ничем. Твой друг не хочет обратиться к врачу?

— Нет... он не воспринимает никакие советы: ни медицинские, ни другие.

Доктор Прайс поднял брови с циничной улыбкой.

— Уж поверь, когда боль станет невыносимой, он охотнее начнет принимать медицинскую помощь. К сожалению, к этому времени часто бывает уже слишком поздно. Все, что ты можешь — это продолжать попытки вразумить его.

Меган охватила волна печали, когда лицо доктора Прайса потемнело от грусти.

— Обязательно. Спасибо, что нашли время в своем плотном графике, чтобы ответить на мой вопрос.

— В любое время. Я готов ответить на любой вопрос, когда ты будешь к этому готова.

Понимая скрытый смысл, который доктор Прайс пытался донести, Меган решилась окунуться в темные глубины своего прошлого. В голове у нее был лишь один вопрос — тот, на который она не была готова услышать ответ. Если она не справится с ним сейчас, когда чувствует себя намного лучше, то, наверное, уже никогда не сможет.

Сунув руку в карман, она уставилась в окно, наблюдая за людьми, которые то приходили к своим машинам, то уходили от них.

— Это я виновата в смерти моего ребенка?

— Нет. В этом абсолютно нет твоей вины. У тебя начались преждевременные роды. Никто не может с уверенностью сказать, почему так происходит. Ты добросовестно ходила на приемы к врачу. Мой дедушка рассказывал, что ты записывала в тетрадь вопросы, которые хотела ему задать, и приносила ее с собой на прием.

— Боялась упустить что-нибудь важное. — Ее голос был на грани шепота.

— Ты работала, чтобы прокормить не только себя и ребенка, но и Курта. Который, в свою очередь, мог бы снять с тебя часть нагрузки, а не усугублять ситуацию. В городе не было ни одного человека, который бы не видел или не слышал, как он с тобой обращался. А когда кто-то пытался вмешаться, ты делала вид, что тебе это безразлично.

— Мой терапевт сказал, что у нас были токсичные отношения.

— Меган. — Доктор Прайс вздохнул с отвращением. — Ваши отношения с Куртом давно вышли за рамки токсичности и превратились в откровенное психологическое насилие. Мой дед ушел на пенсию на следующий день после твоих родов. Он говорил, что за все годы работы акушером ни разу не видел, чтобы с будущей матерью так жестоко обращались. Мой дедушка — самый мягкий человек, которого я знаю. Но мне пришлось оттаскивать его от Курта в коридоре, когда тот заявил, что бросает тебя.

Меган молча стояла у окна, ее глаза оставались сухими. Она уже пролила слишком много слез, прокручивая это воспоминание в голове.

— Ты этого не заслужила. Ни одна женщина этого не заслуживает.

— Заслужила, — хрипло возразила она. — Я заслужила все, что он тогда сказал.

— Почему, Меган? Почему? — взмолился доктор Прайс. — Столько людей пытались тебе помочь, но ты отталкивала их. Я слышал, что власти интересовались, был ли у Курта с тобой сексуальный контакт, когда ты училась в средней школе. У него была история, связанная с сексуальным насилием...

— Да! И они ничего не сделали! — Меган сердито развернулась на каблуках. — А потом пришли ко мне и ждали, что я рискну своей репутацией, чтобы надо мной издевались так же, как над девушкой, которую он изнасиловал. — Меган смотрела на него с циничной усмешкой. — Никому не было до нее дела, потому что она была дочерью городского пьяницы. Давайте будем реалистами. Джо была бедной, и только когда она сошлась с богатым мужчиной, кому-то стало не все равно. Но тогда… — Она резко рассмеялась, — они уже ничего не могли сделать.

— И все же ты вернулась в Трипойнт, — подметил доктор Прайс. — Почему? Ты могла уехать куда угодно, почему именно сюда?

— Потому что мне нужно кое-что доказать!

— Тебе ничего и никому в этом городе не нужно доказывать, — доктор Прайс сочувственно покачал головой.

— Я должна доказать, что снова не сойду с ума! — Меган прижала ладонь к сердцу. — Я хочу быть уверена, что больше не причиню вреда ребенку! — В отчаянии она сделала шаг вперед, опускаясь на единственный стул в кабинете. Затем сжала руки в кулаки, положила их на колени, впилась ногтями в ладони. — Мне нужно убедиться в этом, прежде чем вступать в отношения и заводить детей. Что, если я подружусь с кем-то, у кого есть дети? Им стоит меня бояться? По телевизору часто показывают людей, которые пытаются похитить детей, и они такие же растерянные, как и я.

— Ты никогда не поступишь так, — заверил он ее.

— Я не могу быть в этом уверена. Вы тоже не можете... — Умоляюще глядя ему в глаза, Меган еще сильнее впилась ногтями в ладони.

Доктор Прайс открыл ящик стола, вытащил папку с документами и положил ее перед собой, накрыв руками.

— Ты должна доверять моему профессиональному мнению, иначе не просила бы совета для своего друга. Согласна?

— Да.

— Тогда вот мое медицинское заключение. — Его лицо мгновенно изменилось: расслабленное и доверительное выражение сменилось профессиональным, собранным и деловым. — Меган, у тебя был психотический срыв, вызванный травмой от потери ребенка, уходом мужа, финансовыми трудностями, которые это повлекло за собой, а также, я полагаю, эмоциональным насилием со стороны мужа во время беременности. Помимо всего этого, тебе прописали обезболивающие препараты.

— Мой дед оставил предписание тщательно наблюдать за тобой. Он как раз заканчивал свой отчет, когда Курт вышел из твоей палаты, и вступил с ним в словесную перепалку, которая переросла в драку. Медицинский персонал немедленно разнял их, но было уже слишком поздно. Во время драки у дедушки случился сердечный приступ. Персонал, который должен был следить за тобой, непреднамеренно оставил тебя без присмотра, когда им пришлось срочно везти деда в реанимацию. Ты вообще не должна была оказаться в детской палате. Ты постоянно просила, чтобы тебе разрешили взять своего умершего ребенка, но Курт неоднократно в этом отказывал. Говорят, ты пошла искать свою дочь, чтобы подержать ее на руках. Но к сожалению, вместо этого попала детскую палату. По моему медицинскому мнению, а также по мнению нескольких других специалистов, увидеть ребенка Джеймсов в инкубаторе для тебя, находящейся в состоянии сильного эмоционального потрясения, было невыносимым испытанием. Сомневаюсь, что большинство женщин смогли