Я разворачиваюсь, собираясь уходить, но Роуэн мягко берет меня за руку. На этот раз я не отдергиваю ее. Тепло его ладони разливается по мне странным, но от этого не менее приятным ощущением.

— Я провожу вас. Пожалуйста. Я просто не смогу уснуть, если не буду знать, что вы добрались домой в порядке.

Я на мгновение задумываюсь и бросаю взгляд в окно, солнце уже опустилось за высокие здания города. Понимая, что одна часть меня хочет провести с Роуэном еще хоть немного времени, а другая часть в любом случае не горит желанием гулять с ребенком по этому району на закате, я вздыхаю:

— Спасибо. Это было бы замечательно.

* * *

Роуэн

Поднимаясь по лестнице к квартире Клары, с Реттом, который чуть обгоняет меня на несколько шагов, я изо всех сил борюсь с этим странным чувством, чувством принадлежности. Это не плохо, я не думаю, я просто не уверен, что именно это такое. Когда я увидел машину, несущуюся к ним двоим, я не думал, я просто действовал.

Когда я увидел, как машина несется прямо на них, я не раздумывал. Просто сорвался с места и побежал. Сердце в горле застыло глухим комком, когда я летел по тротуару, надеясь успеть. И успел. Я проследил, чтобы Нолан записал номер машины и сразу отправил его Маку. Пусть выяснит, кто, блядь, решил поставить под удар мою девочку и моего мальчика.

Так, стоп. Моя девочка и мой мальчик... Черт возьми, как же охуенно это звучит. И вот прямо сейчас я принимаю решение: Клара и Ретт станут моими. Они просто пока об этом не знают.

С ними нужно действовать медленно и аккуратно, чтобы не спугнуть.

Клара останавливается у двери, вырывая меня из этого внезапного, но чертовски приятного откровения. Она вставляет ключ в замок, а Ретт оборачивается и тянет ко мне кулак. Я стукаюсь своим кулаком о его, и сердце у меня больно сжимается.

Его каштановые кудри подпрыгивают, когда он срывается с места и мчится вглубь квартиры, явно собираться ко сну. Видимо, именно об этом она ему и шептала, пока они переговаривались одними жестами на лестнице.

Клара поворачивается ко мне, встает в дверях, смущенно улыбается и пожимает плечами:

— Ну... вот и я.

Она так потрясающе выглядит, в джинсах, которые сидят на ней так, будто их шили специально для нее, и старой футболке с принтом от какого-то концерта. Волосы собраны в небрежный хвост, тот самый идеально неряшливый стиль, на который, будь уверен, ушло не меньше получаса. На ногах — поношенные, но явно любимые кеды.

Я не могу удержаться, тянусь рукой и обвиваю пальцем выбившуюся прядь ее волос.

— Похоже, так и есть, — мягко говорю я. — Спасибо, что позволила мне проводить вас.

Щеки Клары мгновенно заливаются восхитительным румянцем.

— Спасибо тебе, что проводил, — тихо отвечает она. — Мне, наверное, стоит проверить, делает ли Ретт то, о чем я его просила.

Чувствуя, как этот момент ускользает сквозь пальцы, словно песок, я аккуратно убираю выбившуюся прядь за ее ухо и ладонью обнимаю ее лицо. Чуть наклоняясь ближе, захватывая ее личное пространство:

— Клара, сегодня вечером мне было невероятно хорошо. Позволь мне пригласить тебя на настоящее свидание.

Ее темно-карие глаза впиваются в мои. Она проводит языком по нижней губе, быстро и нервно. Мой член напрягается в брюках, стоит ей едва заметно кивнуть, и все, меня накрывает окончательно. Только один вкус ее идеальных губ... Один глоток... Прежде чем я заставлю себя уйти этой ночью.

Она закрывает глаза, когда я наклоняюсь еще чуть ближе. Мои губы почти касаются ее… почти. И вдруг… БАХ! БАХ! БАХ!

Мы резко отшатываемся друг от друга, когда Ретт с грохотом врезается в дверь с другой стороны. Клара вспыхивает и спешит оправдаться:

— Прости, наверное, ему нужна помощь... Мне стоит... эм...

Она неуклюже показывает большим пальцем за спину, намекая, что ей пора идти.

Я одариваю ее легкой, ободряющей улыбкой, чтобы она не так нервничала:

— Конечно. Напиши мне, когда уложишь его. Просто поболтать... или повторить вчерашний вечер. Я даже могу прийти, когда Ретт уснет... если попросишь как следует.

Щеки Клары снова наливаются жарким румянцем. Черт, как же я люблю, когда она так краснеет. На ее бледной коже это смотрится чертовски красиво.

Моя фантазия тут же уносит меня к мысли о том, какие еще места ее тела могли бы так же алеть под моими руками...

Я бы с радостью остался здесь с ней навсегда, но она должна вернуться к сыну.

Наше время на сегодня подошло к концу.

Я наклоняюсь вперед и легко прижимаю губы к центру ее лба. Отстранившись, тихо говорю:

— Я серьезно, Клара. Напиши мне. Иначе я буду волноваться. А если буду волноваться, вполне могу вернуться, чтобы проверить, все ли в порядке.

Она коротко кивает:

— Я напишу, как только уложу Ретта. Спокойной ночи, Роуэн.

Я смотрю, как она поворачивается и заходит в квартиру. Перед тем как дверь захлопывается, я окликаю ее:

— Спокойной ночи, Клара. Как только закроешь дверь, сразу запри замок.

Я не ухожу, пока не слышу, как замки щелкают один за другим, как я и попросил. Только после этого начинаю спускаться по лестнице.

Пройдя всего несколько ступенек, я уже прижимаю телефон к уху. На том конце провода сразу раздается грубоватое:

— Да? — Деклан взял трубку.

— Слушай, мне срочно нужен кто-то, кто либо работает переводчиком, либо может научить меня языку жестов. Как можно быстрее.

Глава 6

Клара

— Что мне ему написать? Помоги мне! — паникую я, прекрасно осознавая это.

Бритт с трудом сдерживает улыбку, а я сверлю ее взглядом через маленький экран телефона.

— Если ты сейчас же не успокоишься, Клара, клянусь... — она закатывает глаза и продолжает:

— Просто напиши: "Привет, я только что уложила Ретта. Спасибо еще раз за сегодняшний день."

— Или, — добавляет она, хитро прищурившись, — если хочешь зайти с козырей, напиши: "Привет, самый сексуальный мужчина на планете. Когда ты почти поцеловал меня, сердце забилось так, что я подумала, оно выскочит наружу. И вообще, ты довел меня до самого крутого оргазма в моей жизни одним только голосом. Может, приедешь и покажешь, на что еще способен этот рот?..”

Она так громко расхохоталась, что мне пришлось убавить громкость.

Я закатываю глаза, она-то, конечно, уверена, что уморительно шутит.

— Да-да, очень смешно, Митчелл.

Бритт все еще посмеивается, но в ее