Вырвавшись из его объятий, я схватила гантели с пола и неловкой, шаркающей походкой направилась к стойке с весами; волоски на моей шее встали дыбом от осознания того, что он смотрит мне вслед.

Я повернулась к нему и стиснула зубы. — Прости. Снова. За всё это, — пробормотала я и побежала к Ною, который делал тягу верхнего блока.

— ЭЙ! — услышала я крик незнакомца и, словно в дежавю, начала нервно расхаживать рядом с Ноем, который поджал губы, заканчивая подход.

Однако на этот раз незнакомец не пошел за мной вразвалочку. Вместо этого он захватил меня как цель для ракеты и быстрым шагом обогнул зал, чтобы отрезать мне путь к отступлению. Повесив наушники на шею, он откинул капюшон и провел крупной жилистой рукой по своим волнистым волосам.

Рукой, которую я хотела бы чувствовать на своем теле не только для того, чтобы уберечь от падения.

Отбросить эту мысль. Нет. Нет. Абсолютно нет. О чем я вообще думаю? Мне нужно было убираться отсюда.

— Вставай, пошли. — Я дернула Ноя за воротник, как только он закончил. Нетерпеливо сдвинув наушники с ушей, он сердито посмотрел на меня, и на этот раз в его голубых глазах не было ни капли веселья.

— Что на этот раз? — рявкнул он, почти оскалив зубы, чем застал меня врасплох.

— Ну, он здесь. Снова. И...

— Дай угадаю: ты снова села ему на лицо.

— Нет! Но я налетела на него. В прямом смысле слова. Пожалуйста, — взмолилась я, стаскивая его с тренажера. Но всё было тщетно. Как только мне удалось сделать шаг к выходу, мозолистые пальцы обхватили мое запястье и потянули на себя. Глаза Ноя расширились от благоговения, и он одними губами произнес: «Это он?»

Я кивнула и, сжав пальцы щепоткой, провела ими по своим губам, беззвучно приказывая ему заткнуться.

Я повернулась к мужчине, чьи глаза сузились, встретившись с моими; за холодной, стоической маской скрывался проблеск боли. Его челюсти сжались, тяжелый взгляд скрыл все остальные эмоции на его лице, и я начала извиняться. — Мне правда очень жаль. Серьезно, я тебя не видела и...

— Я знаю, — отрезал он. — Держи. — Одной рукой он повернул мою ладонь вверх, а другой вложил в нее что-то. Я взглянула на маленькую фотографию, которую он прижал к моим пальцам. — Это выпало из твоей сумочки в тот день.

Его взгляд скользнул к моему брату, обдав его леденящим взором.

— Спасибо. Я правда не хотела в тебя врезаться. Или... ну, ты знаешь, то, что случилось вчера. — Я смущенно втянула нижнюю губу.

Желваки на его скулах заиграли, но выражение лица не изменилось.

— В общем, еще раз извини. — Я отвернулась, чтобы избавиться от ощущения гнева, исходившего от его широких плеч, и толкнула Ноя в руку. — Пошли, — процедила я сквозь зубы. Взгляд Ноя метнулся мне за спину, и его глаза расширились, когда незнакомец наконец зашагал прочь. Я отказалась смотреть на него, чтобы не добавлять боли к своему унизительному ужасу.

Всё это время он просто пытался привлечь мое внимание, чтобы вернуть эту фотографию, на которой были мы с Ноем. Последнюю фотографию, сделанную до того, как убили нашего отца.

Мои плечи поникли.

Ной наклонился ко мне. — Я гетеро, но даже я считаю его горячим.

— Заткнись, придурок, — пробормотала я, украдкой оглядываясь на мужчину, который вернулся к своей тренировке. Глядя, как перекатываются его мышцы, я почувствовала, как во всем теле разливается жар — смесь предавших меня гормонов и стыда за то, что я веду себя как ребенок. Может быть, мне стоит просто подойти, сказать ему спасибо и хотя бы представиться.

Стоп, нет. Я и так уже достаточно натворила.

Сунув фотографию в спортивную сумку, я повернулась к Ною. — Давай. Пошли.

— Серьезно?

— Да, серьезно. И завтра мы возвращаемся к нашему обычному времени тренировок. Так мы не рискуем снова с ним столкнуться.

— Разве не в этом был смысл того, что сегодня мы пошли в другое время?

— В этом. Но, очевидно, это не сработало, и этот чувак ведет себя жутковато или типа того.

Ной закатил глаза. — Неужели было бы так уж плохо, если бы ты его заинтересовала?

Я склонила голову, оглядываясь на незнакомца. Бабочки закувыркались в моем животе, касаясь стенок своими нежными крылышками. Нет, наверное, не было бы. Даже несмотря на его мрачное и довольно странное, отстраненное поведение, в нем было что-то особенное. Что-то, что заставляло меня постоянно разрываться между жуткой досадой от того, что он появляется каждый...

Внезапно мужчина оторвал взгляд от зеркала, перед которым занимался, и его глаза остановились на моих, вырвав меня из раздумий. Окутанная его каменными чертами лица, я мысленно съежилась; интенсивность его взгляда была кричащей, но в то же время нечитаемой, хотя я понимала, что он-то читает меня как открытую книгу. Его руки крепче сжали ребристые рукояти гантелей; казалось, мышцы в его налитом кровью теле вот-вот разорвут все швы толстовки.

Затем его брови дрогнули, он мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху, и отвернулся, опустив глаза в пол.

Я сделала глубокий вдох. — Да, это было бы очень плохо, — наконец ответила я срывающимся голосом.

Ной закатил глаза. — Ты всё еще в режиме «избегать всех мужчин из-за того одного козла, который был ублюдком и ударил тебя, поэтому все парни такие»?

Я скривилась и оттолкнула брата. — Это не имеет никакого отношения ни к тому, ни к нему.

— Он не оставлял тебя в покое. Ты уверена, что не проецируешь подсознательно этот страх: мол, любой чувак, который уделит тебе хоть каплю внимания, будет преследовать тебя, как это делал Сэм?

— Ной, может, захлопнешь варежку?

Он застонал. — Послушай, этот очень горячий, очень потный мужик, вероятно, изменил свое время тренировок, чтобы попытаться избежать тебя, точно так же, как мы сделали это, чтобы попытаться избежать его.

Мои плечи поникли. Какая-то часть меня была разочарована тем, что брат, возможно, был прав.

— Ладно. Завтра вернемся к нашему первоначальному времени, и тогда мы получим ответ, — пробормотала я без особой уверенности.

— Если только он не подумает о том же самом, дурочка.

Теперь настала моя очередь стонать. — Давай быстрее заканчивай свою тренировку, и пошли отсюда.

— Думаешь, справишься, не налетев снова на потного красавчика? — Он ухмыльнулся и подмигнул мне. Я ударила Ноя со всей силы, и на этот раз он поморщился от настоящей боли.

На следующий день мое сердце мерно стучало в груди, пока пикап с грохотом приближался к спортзалу. Мои мысли были заняты работой. К