Николай был погружен весь в бокс, показывая блестящие результаты на ринге. Он был лучшим в своей возрастной категории.

Дамиан не желал вмешивать своих детей в мафиозный опасный мир. Он знал, что другие традиционно посвящали их в тренировки, демонстрируя жестокость, пытки, убийства, чтобы вырастить из них воинов. Научить всему. Показать с детства, что их ждет в будущем. Но от одной только мысли, что Кай или Николай такое увидят, его мутило. Тошнота подкатывала к горлу.

«Только через мой труп».

Йохансен хотел, чтобы у его детей было счастливое детство.

«Николай уже навиделся этого. Больше никогда».

Конечно, в будущем Романов определенно планировал – даже сейчас, в беседе, упоминал, что получит престол Пахана.

«Дерусь, чтобы вырасти сильным», – говорил Ник.

Он целенаправленно выбрал бокс.

Дамиан и Эви только помогали ему и следили, чтобы этот путь был не разрушительным. Самым продуктивным и безопасным для становления его как личности.

– А мы неплохо справляемся, да, зайчонок? – Эви обхватила мужа за шею, потеревшись кончиком носа об его нос.

– Горжусь нами, миссис Йохансен, – мужчина сжал ее талию руками, нежно поцеловал в губы.

Она выглядела уставшей, но такой бесконечно счастливой.

Огненные волосы обрамляли красивое лицо. Синие глаза Эви сияли, полные радости и теплоты. Губы прижались к его губам в ответной ласке.

– Завтра в офис, да? – спросила Эви.

Она так давно сочетала работу и заботу о детях – что уже по-другому и не представляла свою жизнь. Мысль о том, чтобы забросить свою адвокатскую карьеру приводила Эви в ужас.

«Ага, разбежались. Я только начала разгоняться».

Сейчас Эви активно работала над расширением исследовательского центра по международному гуманитарному праву в университете, где ее назначили руководителем.

Время от времени Эви выступала в Сорбонне в качестве приглашенного лектора, успевала публиковать новые статьи в престижных научных журналах, регулярно выступала в международных конференциях.

Ей предложили стать экспертом в крупнейшей организации – и она с радостью приняла предложение. Эви собиралась предоставить доклад для ООН в следующем месяце.

«Если справлюсь, то смогу в будущем стать постоянным членом комиссии. Хотя, что за «если» – когда», – тут же мысленно исправила она себя.

– Да, Гринберг опять улетел, – закатил глаза Дамиан.

– И куда же на этот раз?

– Ницца, – мужчина фыркнул. – Ей-Богу, он вообще работает?!

– Зачем, если работаешь ты? – лукаво поддела его жена.

– Эй, ты на чьей стороне?!

Девушка хихикнула и обвила талию Дамиана ногами, когда он легко поднял ее:

– Конечно, на твоей, мой любимый муж.

– Мм, правда? Не верю, – промурлыкал он, неся свою драгоценную ношу в спальню.

Ему не терпелось встречать каждый новый день рядом со своим Огоньком. Пройти через все вместе. Просто жить. И ценить каждое мгновение.

Эпилог

«You… are my angel… (are my angel)

Come from way above…

Love you, love you, love you, love you,

Love you, love you, love you, love you…»

Massive Attack – Angel

Спустя три года.

Николай с разбегу влетел в объятия мужчины.

Только что он стал победителем боя. Выиграл соревнования в детской боксерской лиге.

– Папа! Я победил!

Сердце Дамиана перевернулось. Как и всякий раз, когда Нико его так звал. Он начал их называть «мамой» и «папой» примерно полгода назад. Тогда у Эви случился приступ гипергликемии, и Николай перепугался не на шутку. Побежал к Дамиану со словами «Пап, маме стало плохо!»

С того дня он их по-другому и не называл. Только своими родителями, какими они и были для Николая.

«Наш драгоценный малыш».

– Я так горжусь тобой, сынок.

– Спасибо, папочка, – он обвил шею мужчины своими тонкими ручками и положил голову ему на плечо. – Я выиграл, потому что вы в меня верили!

– Обнимашки и без меня? – Эви присоединилась к ним. – Ты такой молодец, Нико!

Николай широко улыбнулся:

– Ты самая лучшая мама на свете.

– А ты наш любимый мальчик, наше солнышко, – она убрала спутанные влажные волосы сына от лица и поцеловала его в лоб. – Наша гордость.

– Мой брат лучше всех, – заявил Кайден, подбежав к ним. – Ты так их уделал, охренеть!

– Попрошу не выражаться, мистер! – одернула его шутливо Эви.

– Прости, мамочка, – Кай хихикнул и перевел хитрый взгляд на отца. – Это все папа меня научил.

– Неправда! – возмутился Дамиан. – Не слушай его, Огонек.

Эви усмехнулась, наблюдая за их перепалкой.

– Ты постоянно повторяешь это слово, – бессовестно выдал отца Кай. – А мой гениальный мозг склонен ничего не забывать. Вот и я и запомнил.

Николай рассмеялся.

– Куда хочешь пойти, победитель? – спросила у него Эви.

– Домой. К нам домой, – он взял их за руки.

Кай продолжал подстрекать Дамиана, и улыбка не сходила с лица Николая всю дорогу.

Он был счастлив. С ними вместе. С папой, мамой, братом и младшей сестрой, которая ждала их дома. Ему не терпелось отдать ей медаль и увидеть, как Нильде будет прыгать вокруг него, радуясь.

Когда-то давно, в далеком детстве, Аннушка тоже всегда улыбалась при виде него. Нильде была так на нее похожа…

Николаю хотелось верить в то, что он станет хорошим старшим братом для Искорки. Что, потеряв прошлую семью, эту никогда не подвергнет опасности. Что будет всегда их защищать.

«Надеюсь, папа видит меня с неба и радуется», – мысленно улыбнулся Николай.

Это был его второй шанс на «долго и счастливо», и он не собирался его упускать.

***

Дамиан ступал по темной тропе, ведущей в лес.

Воздух звенел от тишины.

И лишь порыв ветра, гуляющий по верхушкам деревьев, напоминал о себе зловещим шепотом.

Он поправил маску, прислушиваясь.

Усмехнулся.

Конечно.

«Я знаю, где ты прячешься, Огонек».

– Убегай.

БОНУС

– Ты с ума сошел, Дами, – прошипела яростно Эви, уворачиваясь от поцелуев.

– Малыш, ну я не нарочно… Сколько раз мне еще извиниться?.. – он обхватил лицо жены руками, жадно целуя в губы. Она ради приличия сопротивлялась минуту, но вскоре сдалась.

Эви до сих пор не могла переварить новость.

– Бога ради, ты, ненасытный…

– Всего четыре раза за день, я голоден, – промурлыкал Дамиан. – Больше нет смысла осторожничать. Ты ведь не можешь забеременеть еще больше, чем сейчас, – ухмыльнулся мужчина, нежно поглаживая ее живот своей большой ладонью.

Он был плоским, но они оба уже все выяснили пять