– Мощное сердцебиение. Сто сорок восемь ударов в минуту.

Холден сжал мою руку.

– Все хорошо?

– Я сниму кое-какие мерки, а потом проведу для вас экскурсию по анатомии. Но пока все выглядит идеально.

– Спасибо, что успокоили, – сказала я. – А то у меня уже пальцы онемели. – Я посмотрела на Холдена, которому потребовалась минута, чтобы догадаться, на что я намекаю. Когда до него дошло, он ослабил хватку.

– Черт. Извини.

Специалист по УЗИ и я обменялись улыбками.

Она несколько минут сканировала мой живот и нажала немного сильнее, указав другой рукой на экран.

– Глаза, нос, рот. Подбородочек.

Я подалась вперед, пораженная тем, насколько четко все было видно.

– Вау, похоже на реального человека.

Она переместила датчик, и на экране появилась рука с пятью пальчиками, четкая как день.

– По-моему, он нам машет.

– Он? – спросил Холден. – Это мальчик?

– Нет, извините. – Техник покачала головой. – Просто вырвалось. Если честно, я не знаю, стоит ли вам говорить, он это или она. Обычно мы не можем определить пол на обследовании на сроке в двенадцать недель. – Она показала нам позвоночник, колени и ступни. Невероятное чувство. Я, конечно, знала, что беременна, но какое же это неповторимое ощущение – видеть на экране, что внутри тебя развивается настоящий человек.

Внезапно техник ахнула и убрала датчик.

– В чем дело? – спросила я.

Она покачала головой.

– О господи. Все в порядке. Еще раз извините. Я не хотела вас напугать. Я сканировала репродуктивные органы. Как я уже сказала, обычно не удается определить пол в двенадцать недель. Но с этим ребенком получится.

– Правда?

Узист рассмеялась.

– Я думаю, этот маленький орешек войдет в историю как самая четкая демонстрация гендерной принадлежности, которую я когда-либо видела. Малыш широко раздвинул ноги, выставив напоказ свои половые органы.

Мы с Холденом переглянулись.

– Этоопределенно твой ребенок, – заметила я.

– Половой орган? Значит, это мальчик?

– Я сказала «половыеорганы», а не «орган». – Ее взгляд метался между мной и Холденом. – Вы все-таки хотите знать?

Я ответила«нет» в тот самый момент, когда Холден ответил «да».

Женщина улыбнулась.

– Я могу сказать только одному из вас, если хотите.

Я покачала головой.

– Ни за что. Сказать ему – все равно что сказать мне. Отец моего ребенка – худший хранитель секретов в мире. Шесть недель назад мы договорились, что расскажем о беременности небольшой группе друзей, а потом подождем до второго триместра. Каждый день ко мне в доме, в котором мы живем, подходят незнакомые люди и поздравляют меня.

Холден пожал плечами.

– Ну а что? Я счастлив. Я хочу сообщить всему миру, что ты ждешь от меня ребенка.

Я знала, что это так, и поэтому на него невозможно было злиться за то, что он проболтался. Специалист по УЗИ завершила осмотр. Она вернула датчик обратно в держатель и дала мне комок бумажных полотенец, чтобы я стерла смазку с живота. Аппарат распечатал ряд снимков, и техник протянула их мне.

– Ни на одном из них не видно пола. Посовещайтесь пару минут. Если решите узнать, попросите на стойке регистрации, чтобы вызвали меня.

– Спасибо.

Я смотрела на фотографии, пока она собирала свой аппарат, и улыбалась. Было нереально держать в руках первые фотографии нашего ребенка. Каждая картинка представляла собой черный квадрат с тонкой белой рамкой. Внизу на белых полях были напечатаны крошечные буквы и цифры. Я думала, что смогу разобрать, что там написано, но это оказалось не так просто. Я поднесла полоску с фотографиями к носу, чтобы рассмотреть с более близкого расстояния.

Не может быть.

Техник была уже на полпути к двери.

– Подождите! – крикнула я, и она остановилась.

Я повернула снимки лицевой стороной к ней и указала на нижнюю часть.

– Что это за буквы здесь? Это ваше имя?

Она наклонилась и прищурилась.

– О нет. Это название клиники. Аббревиатура.

– Правда? – растерянно моргая, спросила я.

– Да, а что?

– Я ни разу не встречала такой аббревиатуры. Спасибо.

– Пожалуйста.

Она закрыла дверь, и я повернулась к Холдену.

– Ты не поверишь…

– Что?

Я протянула ему фотографии.

– Сам посмотри. – Холден выпучил глаза, когда увидел то, что увидела я.

– Напомни еще раз, как называется эта клиника?

– Резник, Йанез и Нуссбаум.

Внизу каждой страницы было напечатано «РАЙАН».

– Ни хрена себе! – пробормотал Холден. – Думаю, он все-таки не против.

– А я думаю, у нас есть имя для нашего ребенка, если это будет мальчик, – со слезами на глазах произнесла я.

Эпилог

Холден

Шесть месяцев спустя

Меня поразил стерильный запах больничной приемной. Я только что вышел из палаты Лалы, когда заметил приближающегося Колби. Он тащил детскую коляску. А за ним следовала вся его семья.

Я поднял руку.

– Привет, Ленноны. Как дела?

Я знал, что Колби и ребята планировали навестить меня сегодня вечером, но был удивлен, увидев здесь Билли, Сейлор и младенца.

Билли обняла меня.

– У нас не было няни, но я должна была прийти.

– Рад тебя видеть. – Я поцеловал ее в щеку.

– Как Лала? – спросил Колби.

– Хорошо. – Я оглянулся на дверь в ее палату. – Но они спят.

– О нет. – Улыбка Билли погасла. – Значит, мы пришли не вовремя?

– Уверен, они скоро проснутся, если ты не против немного подождать.

– Я хочу подождать! – возбужденно подпрыгивая, вскричала Сейлор. – Я хочу увидеть малыша!

– Круто. – Я взъерошил ей волосы. – Кажется, еще вчера ты была малышом.

Мы перешли в зону отдыха, и я рассказал им о долгих родах Лалы, которые продолжались более суток, пока она не родила сегодня утром.

Через несколько минут появился Брейден.

– Привет. – Мы пожали друг другу руки.

– Как они? – спросил он.

– Отлично. Спят.

Я и сам последние пару дней не высыпался. Но это не имело значения. Я был на седьмом небе от счастья и не хотел упустить ни единого момента.

– Пожалуй, схожу-ка я за кофе. – Брейден похлопал меня по плечу. – Ты выглядишь так, будто тебе это не помешает.

– Спасибо, дружище. Я бы с удовольствием.

Брейден ушел, а Оуэн вышел из