– Тебе нехорошо, родная? – спрашивает Джаспер.

– Это, наверное, была не очень хорошая идея.

– Память не возвращается?

– Нет… Ничего не изменилось. Я… День был длинный, я немного устала. Ничего, если я пойду спать?

– Конечно, ничего. Может, тебе станет лучше, когда ты выспишься.

В его голосе столько надежды, что я почти жалею, что выдумала эту историю с амнезией. Но как сказать ему, что та, кого он любит и на ком женился, уже другая?

Глава 27

Я просыпаюсь со странным ощущением: руки Джаспера обнимают меня. Этот мужчина, о существовании которого я узнала вчера утром, которого впервые увидела вчера вечером, кажется мне одновременно знакомым и чужим. Я прижимаюсь к нему и, если честно, не чувствую ни смущения, ни неловкости. Мне… невероятно хорошо.

– Как спала, любимая? – спрашивает он, когда я отодвигаюсь, чтобы посмотреть на него.

– Ты не спал?

Я-то думала понаблюдать за ним незаметно, но не вышло.

– Нет. Ты же знаешь, я мало сплю по ночам. То есть, знаешь…

– Должна знать, я полагаю.

– Все это меня немного тревожит. Извини, если я давлю на тебя или раздражаюсь. Просто ты все та же, но почему-то кажешься другой.

– Да? – заинтригованно переспрашиваю я, садясь в постели. – И почему ты так говоришь?

– Именно это я и пытался сформулировать, с тех пор как проснулся. Выражения твоего лица, взгляд, то, как ты улыбаешься, садишься, не знаю, что-то неуловимо изменилось.

– Как я сажусь?

– Вчера, взяв альбом с фотографиями, ты села на диван по-турецки. Сколько ни вспоминаю, кажется, я никогда не видел, чтобы ты сидела по-турецки.

– А. И… Это плохо?

– Нет, – отвечает он, ласково заправляя прядь волос мне за ухо. – Конечно, нет. Это просто немного тревожит. Как будто думал, что знаешь о человеке все, и вдруг он начинает говорить или поступать иначе.

Он придвигается ко мне и без предупреждения начинает целовать в шею. Я закрываю глаза, тело растекается лужицей. Я не двигаюсь и, только когда его рука, лежащая на моем бедре, ныряет под ночнушку, отстраняюсь.

– Извини, я не могу.

Не потому что мне не хочется. Мое тело вопит от разочарования и, если бы могло, пронзило бы меня тысячей ножей. А вот моя голова не может решиться заняться любовью с человеком, о котором она ничего не знает.

– Прости, я думал, что, может быть… Я не хотел на тебя давить, – бормочет он с несчастным видом.

– Я понимаю. Знаешь, для меня ведь все это тоже нелегко. Мне, наверное, нужно время. Обещаю тебе, рано или поздно все наладится, – говорю я, прикоснувшись легким поцелуем к его теплым и мягким губам.

Когда часом позже Эмма звонит в дверь, Джаспер уже ушел на работу. Вчера мы договорились, что она заедет за мной. Я не знаю, как доехать до радио, так что это не помешает.

– Ты оделась на свои тридцать один! – восклицает она, увидев, как я одета.

После тысячи колебаний и десятка примерок я выбрала зауженные брюки из черного атласа и белую рубашку с бантом, к которой подобрала длинное ожерелье из черных жемчужин и такой же браслет.

– Думаешь, слишком? В моей гардеробной столько одежды, мне было трудно решиться.

– Команда точно привыкла к твоему более повседневному стилю, но и так сойдет. Во всяком случае, выглядишь ты великолепно.

Я улыбаюсь ей и чувствую, как мои щеки розовеют от удовольствия.

– Надеюсь, ты успела послушать записи передач? – спрашивает она.

– Да. Вчера в постели я прокрутила несколько. Джасперу надо было поработать над одним досье, и я воспользовалась ситуацией.

Чтобы не быть чересчур самонадеянной, я не упоминаю, что показалась себе невероятно талантливой. Однако это так. И тем больше мне хочется признать, что та Максин, которую я слушала вчера, – я, хоть и не совсем я.

– Отлично! Я уверена, что все будет хорошо. А как прошло с Джаспером?

– Немного странно. Он считает, что я стала другой. Ты тоже это чувствуешь?

– Да, немного. Это почти неуловимо, но кое-что действительно изменилось. Думаю, это нормально. Если ты не знаешь, кто ты…

Мне очень хочется признаться ей, что я отлично знаю, кто я – преподаватель французского в лицее, – но я сдерживаюсь.

– Нам пора, – торопит она меня, – у нас много работы до записи передачи.

– Какая сегодня тема?

– Как прийти в себя после потери близкого человека.

Вот, по крайней мере, тема, на которую мне не придется ничего выдумывать, с облегчением думаю я.

Глава 28

– Максин, ты в эфире через десять секунд, – сообщает мне режиссер в наушник.

Как ведущие привыкают к этим штукам? Мне хочется чесаться через каждые три секунды.

С тех пор как мы вошли в студию звукозаписи, меня все больше охватывает возбуждение. Я буду вести передачу на радио! Я, Максин, преподаватель французского в Саванна-сюр-Сен всего несколько часов назад, сегодня – радиоведущая, звезда на «Европе-1». Быстро перебросившись парой слов с моим гостем – стоит мне только открыть рот, как хочется кричать от радости, – я сажусь за пульт.

Передо мной разложены все нацарапанные мною бумажки. Эмма настроила меня, подробно рассказав, как все будет, и я угадываю ее ободряющий взгляд за стеклом. Она настоящий профессионал. Несправедливость ситуации меня возмущает. Если подумать, у нее гораздо больше оснований сидеть перед микрофоном, чем у меня.

Режиссер делает знак – мне пора.

– Добрый вечер, я рада снова встретиться с вами на полтора часа «Задушевного разговора» на «Европе-1». Сегодня у нас тема, которая рано или поздно коснется каждого, – потеря близкого человека. Поскольку это и ваша передача, я жду звонков и рассказов.

Звучит джингл шоу. Я глубоко вдыхаю и обнаруживаю, что потеть может даже попа. Мои брюки мокрые насквозь. Атлас и стресс уживаются плохо. Эмма широко улыбается мне, это значит, что я неплохо справилась.

– В нашей сегодняшней передаче я рада приветствовать мадам Владимир, клинического психолога, автора только вышедшей книги об утрате под названием «Скорбь для чайников» в издательстве «Шимель Фалон».

– Добрый вечер и спасибо, что пригласили меня, чтобы обсудить такую сложную тему.

– В этой передаче мы открыты ко всем темам, если они интересны слушателям. Вы могли бы в двух словах представить нам вашу книгу?

– В практике я часто принимаю людей, которым трудно пережить утрату близкого человека, и каждый раз я думаю, что надо бы предложить им простую инструкцию, которая позволит лучше понять их эмоции и сделать первые шаги к тому, чтобы принять утрату.

– Что вы