В таком несколько смущенном и растерянном состоянии я открываю входную дверь.

Мой муж сидит на диване. Он оборачивается, и на его лице появляется улыбка, он встает, подходит ко мне и нежно обнимает. От него хорошо пахнет, у него мускулистый торс. Я закрываю глаза и чувствую, как в животе порхают бабочки. Чертова телесно-ментальная диссоциация.

– Я скучал по тебе, малышка, – шепчет он мне на ухо.

Глава 26

В моих планах растягивать наши объятия как можно дольше. Когда он меня отпустит, придется выдать ему легенду про амнезию, как Эмме. Я не знаю, какой может быть его реакция, и боюсь, что он засыплет меня вопросами.

– Я слушал твою передачу вчера вечером, – говорит он, снова садясь на диван. – Надо бы прочесть книжку этого твоего гостя. Невольно думал, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не стал адвокатом, а все же настоял на своем и занялся музыкой профессионально.

Вот видишь, Самия, не я одна задаюсь такими вопросами. Я смотрю на Джаспера, стараясь, чтобы взгляд не был слишком пристальным. Он не идеален, но излучает безумное обаяние и харизму. Его искренняя улыбка вызывает у меня доверие.

– Хочешь что-нибудь выпить? – предлагаю я.

– Отличная мысль. Хочешь, выпьем по бокалу вина, а потом закажем суши?

Я киваю и смотрю на него, когда он встает и направляется к кухонному шкафчику. Вижу, как он раздумывает несколько секунд, выбирая бутылку.

– Вувре, пойдет?

– Отлично.

Я, разумеется, понятия не имею, что такое вувре, и вообще выпила в своей жизни не больше трех бокалов вина. Ром – вот это другое дело!

Джаспер садится рядом со мной с двумя бокалами.

– За нас, – говорит он, устремив на меня чувственный взгляд – мне должно бы стать не по себе, когда на меня так смотрит незнакомец, но, как ни странно, мне становится тепло. Очень тепло.

Я отпиваю глоток вина. Хорошая штука, надо будет сказать девчонкам, думаю я невольно и тут же вспоминаю, что девчонок больше нет. Моя грусть, должно быть, отражается на лице, потому что Джаспер спрашивает:

– С тобой что-то не так, милая?

Вот и подходящий момент. Давай, Максин, это как пластырь, нужно сорвать рывком.

– Я должна тебе кое-что сказать…

– Только не говори, что ты беременна! – перебивает он меня довольно резко.

Чувственность исчезла, и ей на смену пришло что-то негативное. Как будто гнев. Я чуть подаюсь назад.

– Э-э, нет…

Если, конечно, я не переспала с автором анекдотов до смены хода времени, в чем я сомневаюсь. Я никак не ожидала такой реакции. Я хотела бы расспросить, но он не дает мне времени:

– Тогда скажи мне. Что не так?

– Сегодня утром я потеряла сознание в ванной и, наверное, ударилась головой, потому что, после того как очнулась, я ничего не помню.

Ну вот, пластырь сорван. Грубо, но эффективно.

Джаспер смотрит на меня, явно не понимая.

– Ты можешь повторить? – просит он.

– У меня, кажется, временная амнезия. Ничего страшного, не бойся, Эмма отвезла меня на обследование сегодня днем, и псевдодоктор Шепард сказал, что это пустяки и все наверняка скоро наладится.

– Амнезия?

– Да…

– Но… До какой степени?

Гнев на его лице окончательно исчез, уступив место тревоге. Он придвигается ко мне и берет за руку.

– Я помню свое имя, но больше ничего. Когда Эмма позвонила, потому что я опаздывала на радио, я не знала, кто она, и даже не поняла, почему она меня ждет.

– Это ужасно… А… Меня ты помнишь?

– Нет.

– А…

Он явно огорчен.

– Мне очень жаль. Но врач сказал, что это временно. Через несколько дней я обязательно все вспомню.

Он обнимает меня осторожно, как будто боится сломать. Нежно гладит по спине. Дрожь удовольствия пробегает по моему телу. Инстинктивно я хочу его, прямо сейчас, на диване.

– Врач сказал, как помочь тебе вернуть память?

– Делиться со мной воспоминаниями, показывать фотографии, все в таком роде…

Мне кажется, эту реплику я слышала когда-то в кино. Вот что поможет мне узнать побольше об этой жизни.

Но если он будет продолжать водить рукой, я за себя не отвечаю.

Уже поздний вечер, когда Джаспер протягивает мне альбом с фотографиями.

– Это тот, который ты начала, когда мы встретились, – объясняет он.

Я сажусь по-турецки на диван и кладу альбом на колени. Пытаюсь хоть как-то скрыть свое возбуждение. Открывать собственную жизнь в картинках – это что-то новенькое. Джаспер наливает себе еще бокал вина. Я чувствую, что он наблюдает за мной, ситуация его немного смущает. За ужином он рассказывал мне про нашу жизнь, про нашу встречу, немного возбужденно и внимательно следил за моими реакциями в надежде, что всплывет хоть обрывок воспоминания. Мне обидно за него, но я не могу сказать ему правду. Он примет меня за сумасшедшую.

– Это мы? – восклицаю я, глядя на фото в купальниках, снятое в профиль.

– Да, это мы. Наш первый отпуск, это было в Доминикане.

– Какая я классная! – не удержавшись, ахаю я.

Снимок, должно быть, был сделан в конце отпуска, потому что я на нем загорелая. И главное – худая. Я никогда не решалась надеть бикини, а вот теперь могу полюбоваться им на себе, синим в белый горошек.

Джаспер смеется.

– Что тебя так насмешило?

– Ты, твоя реакция. Можно подумать, ты никогда в жизни не видела эту женщину.

Как сказать ему, что это именно так… Я не задерживаюсь и листаю альбом, чтобы найти фотографии, которые меня интересуют, – свадебные.

Их немного. Я нахожу ту, что висит на стене, и снова восхищаюсь красотой моего свадебного платья.

– Ты была так красива в этом платье. Меня не очень вдохновляла мысль о свадьбе, но я был горд и счастлив стать твоим мужем.

На следующих фотографиях я узнаю Эмму, великолепную в лавандовом платье-футляре. Есть и снимок, где я позирую с братом и сестрой. Мне кажется, что я не виделась с ними много недель. Я ощущаю пустоту, которую не могу себе объяснить.

– Нас было много?

– Нет, не очень. Ты не хотела пышной свадьбы, и, должен сказать, меня это тоже устраивало. Были только родственники и близкие друзья. Человек шестьдесят, не больше. Это был прекрасный день.

Я снова смотрю на фотографии, и мне грустно, что я ничего не чувствую. Все эти люди, которых я не знаю, и этот мой образ так непохожи на меня. Или на меня прежнюю. Я сама немного путаюсь.

Мне вдруг становится не по себе, и я