Амина смотрела на него, и на её лице читалось полное непонимание.

— Что? Что за хуйню ты мне несешь? Я что, по-твоему, блондинка, идиот? — её голос снова повысился. — И схуяли ты вообще думаешь, что она должна была быть здесь?

— Массаж! — почти выкрикнул Игорь, хватаясь за эту соломинку. — Она… Ксюша… попросила меня сделать ей массаж! Здесь, на втором этаже! Я думал, в этой комнате, а когда вошёл, было темно… — он говорил торопливо, запинаясь, понимая, насколько бредово это звучит.

Амина слушала, и ярость на её лице начала медленно сменяться холодным, оценивающим презрением. Она посмотрела на него, на его расстёгнутые брюки, на торчащий член, и в конце снова подняла взгляд на его растерянное лицо, и её губы искривила язвительная усмешка.

— Так погоди, бля, ты что, думаешь, я такая дура, что ли? — её голос стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Если даже ты шёл к Ксюше… ты что, блять, не заметил, кому тут пизду нализывал! И трахал! Ты ебанутый⁈ Я же рыжая!

В её словах была такая ядовитая правота, что Игорь почувствовал, как его собственная вина начала отступать, уступая место злости. Да, он был пьян и не разобрался. Но и она вела себя более чем странно.

— А ты сама не дура, что ли? — выдохнул он, и в его голосе впервые зазвучало не оправдание, а ответное обвинение. — Кто вообще так ждёт кого-то? В полной темноте, разложившись на кровати? Я не видел твоих волос в темноте, только сочную задницу!! И сразу же подумал, ты Ксюша и вместо массажа решила так… потрахаться.

— Бля, да ты охуел? Не мог у меня спросить, кто здесь? — выпалила она, но в её голосе уже не было прежней уверенности, лишь отзвук отчаяния.

— Да что за чушь! — Игорь фыркнул, сгоряча передразнивая её: — Кто вообще так заходит, спрашивая: «Ой, Ксюша, это ты стоишь тут раком голая?» — он резко выдохнул. — И ты сама тоже могла бы хотя бы обернуться и посмотреть, кто заходит в комнату! — добавил он и, глядя ей прямо в глаза, добил: — А не говорить: «Отлижи мне».

В его памяти тут же всплыло ощущение — тёплый, солоноватый вкус её возбуждения, упругость её влагалища под языком. Затем он увидел, как её взгляд дрогнул, как стыд и осознание собственной оплошности окончательно пробились сквозь завесу гнева.

Она отвела глаза, и её плечи слегка ссутулились, и затем она ответила:

— Ну пиздец… ты так приятно лизал, что я ваще забылась… так что это ты виноват.

— Нифига, — замотал головой Игорь. — Ты думаешь, Семён бы сразу к отлизу приступил, не выдав какую-нибудь тираду про вред или пользу кунилингуса?

— Хах, — она усмехнулась. — Ну ваще да, тут ты прав. Он бы вряд ли бы сразу начал…

Игорь не удержался и тоже усмехнулся, вспомнив о своём «друге» и о том, как забавно он строит свою речь.

— Короче… — она начала тише, почти шёпотом, — ты хочешь сказать, что думал, что я Ксюша?

— Да, — с облегчением выдохнул Игорь, наконец-то застёгивая ширинку и засовывая свой всё ещё возбуждённый, но теперь совершенно неуместный член обратно в брюки, и всё под любопытным взглядом Амины. — Я не знал, что вы тут с Семёном тоже… — И тут его осенило. Холодная волна страха пробежала по спине. — Бля… Семён… он же сейчас придёт, наверное… — он посмотрел на неё. — Он же уходил на улицу за твоей сумкой, а сейчас…

— Значит, он… — начала она, переведя взгляд вверх, и тут они одновременно, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами, прошептали: — Сейчас придёт.

В комнате повисла тишина, а их лица украсила паника. Амина резко подняла руки, нервно поправляя растрёпанные рыжие волосы и смахивая с лица капельки пота. Её движения были отрывистыми, полными страха перед неминуемой развязкой. Игорь посмотрел в её глаза, в которых, словно осколки разбитого зеркала, отражалась одна и та же картина: пазл сложился, открыв нелепую картину их ошибки.

Она не знала, что делать, и это замешательство читалось в каждом её вздохе. В этой давящей тишине взгляд Игоря, против его воли, снова и снова скользил вниз, к её груди. Её сиськи были красивыми — высокими, упругими, с нежной, гладкой кожей и тёмно-розовыми, налитыми ареолами, на которых торчали твёрдые, возбуждённые сосочки. Всего несколько минут назад он трахал ее, а теперь они были просто частью чужой девушки, с которой он оказался в дурацкой переделке.

Она снова перевела на него взгляд, и в её глазах уже не было ярости, лишь холодное, стремительное решение.

— Так, короче… — её голос был резким и безразличным. — Вали нахуй отсюда.

Игорь, словно очнувшись, тут же кивнул.

— Точно. Я пошел, и это… — протянул он, уже отступая к двери.

Она резко встала с кровати, чтобы буквально вытолкнуть его, и в этот момент он, поворачиваясь, в последний раз мельком увидел её полностью обнажённой. Его взгляд успел скользнуть по изгибу её талии, вновь задержаться на груди и опуститься ниже, к той самой линии влажных, пухлых половых губ, которые он ласкал языком и которые несколько мгновений назад с такой жадностью обнимали его член. Теперь они были просто частью стыдливой наготы, которую нужно было скорее скрыть.

— Потом поговорим, — резко перебила она. — И… Семёну ни слова. Понял?

Он лишь молча кивнул, ещё раз, и выскользнул за дверь, перед этим быстренько оценив обстановку в коридоре. Последнее, что он увидел, — это её силуэт в луче света из коридора: взъерошенные рыжие волосы, перекошенное от нервного напряжения лицо и обнажённое, прекрасное и теперь абсолютно чужое тело, прежде чем дверь с глухим щелчком захлопнулась у него за спиной.

Игорь, стараясь дышать ровно, решил сбежать отсюда подальше. Он быстрыми шагами направился к лестнице, чтобы спуститься вниз, делая вид, что ничего не произошло. Но каждый его шаг отдавался в ушах оглушительным стуком, а на губах всё ещё стоял солоноватый привкус её мокрой дырочки — назойливое, стыдное напоминание о том, что скрывать ему теперь придётся не просто ошибку, а грязный, пошлый и совершенно нелепый секрет.

Игорь подошел к лестнице и начал было спускаться, мысленно ведя свой внутренний монолог.

«Если Семён