Игорь, не прекращая ритмичных движений бёдрами, одной рукой крепче впился пальцами в её упругую попку. Он раздвинул её ягодицы чуть шире, открывая себе ещё более откровенный вид на эту интимную двойственность — на его член, входящий в одну её дырочку, и на другую, нетронутую и манящую. Влажные, чавкающие звуки их соития смешивались с её прерывистыми, похотливыми стонами.

Его палец, смазанный её же соками, медленно, почти с благоговением, приблизился к её анусу. Он начал водить подушечкой пальца по кругу, массируя тугую, бархатистую дырочку, ощущая, как крошечные мышцы под кожей реагируют на его прикосновение судорожными подрагиваниями.

«Может, и в попу ее трахну… сразу… в обе дырочки…» — пронеслось в его пьяной, возбуждённой голове, и от этой мысли его член внутри неё стал будто ещё твёрже. «И она, кажется, не против…»

Он усилил нажим пальца, уже не просто массируя, а слегка надавливая, проверяя границы, готовя почву для возможного, ещё более тесного проникновения.

— Умхх… еби сильнее… — выдохнула она, и её голос прозвучал как приказ, перекрытый густым стоном. — Глубже!

Игорь послушался. Его бёдра задвигались быстрее, жёстче, почти по-звериному. Он входил в неё глубже, с влажным шлёпаньем, от которого дрожала кровать. А затем, пойманный этим ритмом и её откровенностью, он с внезапной наглой решимостью протолкнул кончик своего пальца внутрь её тугого ануса. Ксюша издала резкий, перехваченный горлом стон, её тело напряглось, а внутренние мышцы, и так плотно обхватывавшие его член, судорожно сжались, заставив его зажмуриться от наслаждения.

Она не оттолкнула его. Наоборот, её ягодицы чуть подались навстречу. И сквозь эти прерывистые, похотливые стоны послышался её тихий, срывающийся от наслаждения смешок.

— Надо же… — прохрипела она, не поворачивая головы, уткнувшись лицом в простыню. — Какой ты, Семёшка… Ах… ммм… грубиян… — она довольно простонала и продолжила. — Сначала говорил мне, что презерватив обязательно… нужен… а сейчас… ах… трахаешь меня без него… и еще… еще и хочешь трахнуть… в попку… вот извращуга.

Она произнесла это с какой-то развратной нежностью, и пускай её слова тонули в стонах, но были отчётливо слышны. Игорь на мгновение замедлил движения, его мозг, затуманенный алкоголем и страстью, с трудом соображал.

Он замер, его движения прервались на полпути. Мозг, затуманенный алкоголем и плотским угаром, с отвратительной медлительностью начал переваривать услышанное.

«Се-е-емён… бля?..»

В этот момент тело под ним резко изогнулось. Она оттолкнулась от кровати, выпрямляя спину, и её внутренности судорожно, почти болезненно сжали его член — горячим, влажным мышечным кольцом, не желавшим его отпускать. Рыжие волосы мелькнули в полумраке, рассыпаясь по плечам. Она сама, с тихим похотливым стоном, начала двигаться навстречу его неподвижным бёдрам, активно и жадно работая попкой, вжимаясь в него глубже.

Её руки скользнули к собственной груди, сжимая её, а из горла вырывались сдавленные, хриплые бормотания. И когда её голова чуть повернулась, всего на несколько градусов, будто она искала в темноте глаза своего «Семёшки», в голове Игоря всё окончательно прояснилось с ледяной, отрезвляющей ясностью.

«Сука… а это ведь… не Ксюша…»

Глава 15

Игорь замер, словно его окатили ледяной водой. Его тело, секунду назад жившее единым ритмом с её, стало чужим и неподвижным.

Но Амина, ушедшая в себя с головой и будучи опьянённая моментом, не сразу заметила перемену. Её бёдра по-прежнему плавно и настойчиво ходили вперёд-назад, с влажным чавканьем насаживаясь на его неподвижный член. Она оборачивалась на секунду, ища его руки, его участие, всё глубже принимая его в себя в тщетной попытке возобновить прерванный ритм. Её стоны становились громче, отчаяннее, а движения — более резкими и жадными.

Казалось, она была на краю, почти достигла желанного, и вот её тело напряглось в предвкушении скорого оргазма, но в голове Игоря пронеслось: «Так… это надо прекращать. Сейчас же». И он отстранился. Резко. Почти грубо. Его член с мягким, влажным звуком вышел из её мокрой дырочки.

В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь её тяжёлым, сбившимся дыханием и тихим, предательским «чпок». Амина застыла в неестественной, полуизогнутой позе. Её тело, ещё секунду назад бывшее единым сплошным желанием, вдруг обмякло, а затем глубокий, томный стон, готовый было вырваться из её горла, застрял там, превратившись в короткий, недоуменный выдох.

Ну-у… — недовольно протянула она, а затем с упреком в голосе спросила: — Ты что, уже кончил?

Она медленно, с трудом выпрямилась и повернула голову, и в полумраке Игорь увидел её широко раскрывающиеся глаза, в которых появилась не просто физическая фрустрация, а стремительное, унизительное осознание ошибки.

Стыд, замешательство и ярость — всё смешалось на её лице. Игорь же, стоя, тяжело дышал, глядя на неё. Внутри него бушевала гремучая смесь отвращения к ситуации, остатков похоти и леденящего ужаса от того, что сейчас начнется.

В следующую секунду Амина полностью развернулась на кровати, а затем отползла назад, прикрывая грудь руками. В её широко раскрытых глазах плескалось недоумение, смешанное с шоком и унижением.

— Ты-ы…? — её голос, сначала сдавленный, сорвался на высокую, визгливую ноту. — Какого хуя…?

Игорь инстинктивно поднял руки в защитном жесте.

— Бля, я честно не знал… — начал он, но она тут же перебила, её слова сыпались как град.

— Что? Не знал⁈ Ты меня ебал только что! Ты долбаеб что ли⁇ Вы, блядь, с Семёном решили меня так подъебать, что ли? Или что это за пиздец⁈

— Я не знал, что это ты! — выпалил Игорь, чувствуя, как тонет в абсурде.

— В смысле «ты не знал, что это я»? — она смотрела на него с таким недоверием, будто он объявил себя инопланетянином. — Ах вы козлы! — с этим криком она схватила первую попавшуюся подушку и швырнула её в него.

Игорь поймал подушку, понимая, что она не видит истинной причины его замешательства. Она думала, что это какой-то больной розыгрыш, который они устроили с Семёном.

— Я! Я думал, ты Ксюша! — попытался он объяснить, всё ещё цепляясь за призрачный шанс