Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Надежда и страх смешались в одно целое. В такие моменты всегда хочется, чтобы слова звучали легко и непринужденно, но иногда они застревают в горле, как будто боятся вырваться наружу. Я ждал её ответа, надеясь, что она не оставит меня в этом напряжении.

— Давай, в восемь я освобожусь, — после мучительной паузы ответила Аделин. В этот момент внутри меня словно взорвались тысячи фейерверков. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее, а в голове закружились мысли о том, как пройдет наша встреча. Она отключила телефон, и я остался один, погруженный в ожидание. Время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. Я представлял, как мы встретимся, как она улыбнется, и все тревоги уйдут прочь. Восемь часов казались невыносимо далекими, но я знал, что это ожидание того стоит.

Глава 27

Аделин.

Три долгих, томительных месяца без Милоша тянулись мучительно медленно. И вот, этот день настал — день нашего первого свидания после разлуки. Сердце колотилось в предвкушении. Он обещал заехать за мной, но какая-то тревога все равно грызла изнутри. Он так и не вернул машину.

Но времени на раздумья почти не осталось. Я чувствовала это нутром — в считанные секунды раздастся звонок в дверь. И тогда я увижу его. Увижу Милоша.

Милош.

Сердце колотилось, как бешеный барабан. Я подъехал к дому Аделин, нервно постучал в дверь. Нужно было выглядеть прилично, хотя внутри бушевал ураган. Я занял денег — унизительно, но необходимо. Сегодня я впервые поведу ее в ресторан. Нельзя облажаться, ни в коем случае.

Машина… лучше не вспоминать. Я просто бросил ее на поле. Тим, черт бы его побрал, употребил все, что там было. Теперь Иван требует с меня кругленькую сумму — и за машину, и за наркоту. Но сегодня… сегодня я не позволю этом ммрачым мыслям испортить мне вечер. Ведь егодня я увижу ее. Увижу Аделин.

Она стояла передо мной, словно сошедшая с полотна художника. Светлое шифоновое платье, колыхавшееся чуть ниже колен, бежевый плащ, небрежно накинутый на плечи, и простые коричневые ботинки — все это подчеркивало ее хрупкость и какую-то неземную красоту. Она открылась мне с новой, неожиданной стороны.

— Привет, — проговорил я, невольно расплываясь в улыбке. — Мне кажется, твой наряд не совсем для зимы.

Аделин нахмурила брови. Ее лицо, только что озаренное каким-то внутренним светом, мгновенно стало холодным и отстраненным. С натянутой улыбкой она произнесла:

— Ты замерзнешь! — настаивал я, хотя понимал, что это больше из принципа, чем из настоящей заботы. В глубине души мне было приятно, что она все еще так легко может меня задеть.

— Значит, подаришь мне еще и свою куртку, — ответила она, обернувшись и состроив милейшие глазки, которые всегда заставляли меня теряться в догадках о том, что она на самом деле думает. Я не мог не улыбнуться, хотя и знал, что это всего лишь игра.

Мы вышли из подъезда, и я почувствовал, как её рука крепко сжала мою. Она словно искала опору, и я был рад, что могу её поддержать. Я посадил Аделин в припаркованный ройс, который взял напрокат. Кожаные сиденья приятно скользили по моим джинсам, создавая ощущение комфорта и свободы.

— Куда мы едем? — с любопытством спросила она, её глаза светились ожиданием.

— Это сюрприз, — ответил я, улыбнувшись, и завел мотор. Рёв двигателя наполнил пространство вокруг нас, и я почувствовал, как волнение нарастает. Мы выехали на дорогу, и впереди нас ждало что-то особенное.

Я включил радио, и в салоне зазвучала мелодия, которая идеально подходила к этому моменту. Музыка наполнила пространство, создавая атмосферу легкости и ожидания. Я поглядывал на Аделин, и в её глазах читалось любопытство, смешанное с легким волнением. Она прикусила губу, и я не мог не улыбнуться — её реакция была такой искренней.

Мы выехали за пределы города, и вокруг нас начали раскидываться зелёные поля и леса. Я чувствовал, как её рука всё ещё крепко держится за мою, словно она искала уверенность в этом новом приключении.

— Ты не пожалеешь, — произнес я, глядя на дорогу. — Это место особенное для меня.

Аделин повернула голову в мою сторону, её глаза блестели от любопытства. Я знал, что она жаждет узнать, что же ждет нас впереди, но я не спешил раскрывать все карты. Это был наш момент, и я хотел, чтобы он запомнился.

Мы проехали мимо небольших деревень, где старые дома с покосившимися крышами.

— Ты знаешь, — произнес я, стараясь не отвлекаться от дороги, — это место, куда мы едем, всегда было для меня особенным. Здесь я провел много времени в детстве, и каждый раз, когда я возвращаюсь, чувствую, как будто попадаю в другой мир.

Аделин повернула голову ко мне, её глаза светились от любопытства и ожидания. Я заметил, как она внимательно слушает, и это придавало мне уверенности.

— Я помню, как в детстве здесь бегал по полям, собирал цветы и строил шалаши из веток, — продолжал я, погружаясь в воспоминания. — Это было время, когда всё казалось простым и беззаботным. Я всегда мечтал, что когда-нибудь смогу показать это место кому-то особенному.

Аделин кивнула, и я заметил, как её лицо озарилось улыбкой. Она, казалось, могла представить себе маленького меня, бегущего по этим полям, и это наполняло меня теплом. Я чувствовал, что она понимает, что это не просто место на карте, а часть моей истории, часть меня.

Мы проехали мимо старого заброшенного дома, который когда-то был полон жизни. Я вспомнил, как мы с друзьями играли в прятки в его дворе, как смеялись и мечтали о будущем. Теперь он выглядел заброшенным, но в моих воспоминаниях он всегда будет живым.

Деревня встретила нас тишиной и запахом прелой листвы. Мы остановились у покосившегося деревянного забора, словно уставшего от времени. Аделин, прильнув к окну, с любопытством оглядывала покосившиеся домики и заросшие палисадники.

— Мы уже приехали? — спросила она, и в ее голосе звучала такая детская непосредственность, что я не удержался и рассмеялся. Ее вопрос напомнил мне осла из "Шрека", вечно спрашивающего: "Мы уже приехали?".

— Да, малышка, — ответил я, улыбаясь, — сейчас открою тебе дверь.

Аделин.

Предвкушение волной окатило меня, смешанное с легкой грустью. Как же жаль, что я не могу увидеть это место своими глазами. Остается лишь вдыхать его особенный, заветхий аромат, ощущать легкое прикосновение ветра к коже.

— Что это за место, Мил? — спросила я, затаив дыхание в ожидании его ответа.

Милош замолчал, глядя на