— Денег жалко, — буркнул он.

— Сделай душ для нас всех, и я заплачу вдвойне, — пообещала Марина, уже примерно понимавшая, какими деньгами владеет и готовая расстаться с их частью во имя комфорта и гигиены.

Она бы давно уже дала это задание кому-нибудь из магиков, но подозревала, что недостаток образования сильно скажется на качестве результата. Тот же Еж даже писал с трудом, а слово «чертеж», наверное, даже не знал. А вот Амадеус…

С тех пор, как Марина узнала о его особом статусе, ей не раз приходило в голову использовать это. Амадеус был старше остальных, а значит, до того, как вылететь из родной страны, наверняка успел получить нормальное образование, как и любой другой уважающий себя аристократ. И если уж кому и надо было давать задание на проектирование душевой, то ему.

— Я вам не батрак какой-нибудь, — буркнул Модька, однако явно задумался. Марина слышала, как они с Шессером поругались из-за денег, и, похоже, демон испытывал душевные муки, что так низко пал — обокрал друга.

— Да! — заорали магики вокруг, а Марина спохватилась: неужто пропустила финал схватки?!

Но нет, Уильям всего лишь попал каким-то огненным составом в дощечку противника. Та моментально вспыхнула и принялась обугливаться, норовя рассыпаться в прах за минуту-две. Судя по реакции зрителей уничтожение маячка засчитывалось здесь за выигрыш.

Финеус не стал спасать свою деревяшку — то ли не имел ничего для тушения, то ли придерживался стратегии блиц-крига. Как бы то ни было, вместо этого он сосредоточился на уничтожении маячка противника: открыл сразу несколько зелий, торопливо перевязал их пояском и бросил всю связку от груди, как баскетбольный мяч.

— Вот это бомба! — громко и нервно завопил проректор, явно переживая за такой неосторожный ход ученика. Шутка ли: вышвырнуть сразу все свои зелья!

Но Финеус не психанул, он все продумал: «бомба» хоть и не сбила маячок Уилла, но зато точно попала в цель и надежно облила ее целой кучей разнообразной бурды.

Уильям тоже не сидел, сложа руки, и теперь одну за другой запускал в своей оригинальной «ползучей» технике бутылочки.

Что тут началось! Сильнейшие зелья двух самых талантливых магов Академии смешались в одну кучу и принялись взаимодействовать: шипеть, трещать, рассыпать искры, стрелять во все стороны раскаленными камнями, плеваться кислотой, испускать клубы дыма, свистеть и грохотать! Зрители повскакивали со своих мест, а преподаватели, стоявшие по углам поля, торопливо растянули щиты.

— Молодые люди, что вы натворили! — возмутился проректор, когда два мага, кашляя, торопливо покинули «поле боя».

— Правилами… кха-кха… не запрещено… — кое-как просипел Уилл, наглотавшийся дыма.

— Побеждает сильнейший! — подтвердил Финеус, стоя на одной ноге: вторая была располосована до крови шальным выстрелом.

Но увы, разочарованы оказались оба.

Когда ядовитый дым, наконец, удалось безопасно устранить, выяснилось, что в центре поля, кроме вонючей лужи, нет ничего. Вообще ничего.

— Эм-м… — протянул, растерявшись, проректор в полной тишине. — Оба маячка уничтожены. И так как уничтожение маячка означает проигрыш, то…

Тельпе замялся. У него явно не поворачивался язык сказать, что оба проиграли, ведь это означало признать проигравшим своего лучшего ученика!

— Давайте оставим решение на усмотрение судей, — наконец, со вздохом сказал проректор, снимая с себя эту ответственность.

Судьи покивали и развернулись друг к другу, а народ вокруг, наконец, отмер и загалдел, обсуждая увиденное. Все-таки, этот этап Игрищ был довольно зрелищным, и Марина, наконец, поняла, зачем сюда стекается так много народу. И только одна вещь так и осталась для нее загадкой:

— Профессор Мадиер, а почему Алхимические игрища проходят в начале года? — спросила она старого преподавателя, который пришел поболеть за Леама. — И почему учебный год начинается на стыке весны и лета?

— А почему вообще жизнь должна подчиняться законам времени? — философски ответил вопросом на вопрос профессор и подмигнул девушке.

— Алхимические игрища проводят, когда дороги окончательно просыхают, чтобы гости могли приехать, — пояснил вместо профессора Ксавьер. — Что касается второго вопроса: у учебного года в школах Галаарда нет начала и конца. Есть только набор и выпуск. У каждого класса эта дата своя.

— В точку, молодой человек! — улыбнулся мужчине дядя Мадя. — А я вижу, у вас, Марина Игоревна, наконец-то действительно сформировался класс.

Профессор кивнул на радующихся магиков: те все еще дружески пихали в бок довольного Леама. Да и Уилла никто не гнал: даже расступились, чтобы он мог вернуться на свое место позади всех. Поздравлять, правда, тоже не торопились. Но покамест было и не с чем.

Стоило Марине об этом подумать, как один из судей поднялся и откашлялся. Зрители один за другим смолкли, давая ему высказаться. Установилась полная тишина.

— Мы обсудили ситуацию, — сказал мужчина. — Имеет место ничья. Мы решили засчитать Уильяму Цеперти и Финеусу Мэйгрину баллы за первую часть состязания и не засчитывать — за вторую. Так как из-за устроенного ими бедлама никто ничего и не видел.

— Что? — возмутился, подскочив со своего места, старший Мэйгрин. — Но это слишком мало! Несправедливо! Теперь ни один из них не сможет выиграть турнир!

— Почему же? — возразил судья, поднимая листы и проглядывая их. — В финал Ваш сын прошел, как и его соперник. А что баллов мало набрал, так они оба на теоретической части показали себя так хорошо, что это скомпенсирует. Итак…

Он снова откашлялся, еще немного повысил громкость голоса и торжественно объявил итоги:

— Завтра в финальном соревновании примут участие. Финеус Мэйгрин — тридцать два балла! Уильям Цеперти — тридцать один балл! И Леамистрель Тулглторн — тридцать шесть баллов. Остальные не прошли отметку в тридцать баллов и выбывают из соревнования.

По группе вылетевших участников пролетел разочарованный стон.

— Почему это у магика тридцать шесть баллов? — возмутился господин Мэйгрин. — Вам ведь передали, что он пользовался накопителем магии! Он должен был получить штраф, а то и быть дисквалифицированным!

— Да, передали, — спокойно кивнул судья. — Но это не запрещено правилами, и мы не стали его штрафовать.

Господин Мэйгрин захлебнулся собственным возмущением.

— Что, съел? — не сдержался Крис и почти показал аристократу неприличный жест, но Марина успела перехватить его руку.

— Господа, не