Он зол.

Это совершенно очевидно.

Я вижу это по его позе еще до того, как подхожу достаточно близко, чтобы разглядеть его лицо.

Теперь, когда я стою лицом к лицу с ним, я понятия не имею, что сказать. Я спокойно встречаю его взгляд и продолжаю идти, слегка меняя траекторию, чтобы обойти его.

Он подвигается в сторону, чтобы преградить мне путь.

— В чем проблема? — спрашиваю я с небрежностью, которой не чувствую. — Мне нужно пройти.

— Не может быть, чтобы это стоило твоего времени и усилий всего за половину оплаты. Ты делаешь это исключительно назло мне?

Его горький скептицизм выводит меня из себя. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не клацнуть зубами и не ударить его по красивому лицу.

— Ты каким-то образом оказался главным героем чужой истории? Хочешь верь, хочешь нет, но я принимаю решения, которые не имеют к тебе никакого отношения.

— Я бы предположил, что так. Но если это правда, то зачем намеренно отбирать у меня работу, когда ты почти не получаешь ничего в итоге?

— Ты это серьезно? Ты так невинно спрашиваешь, почему я тебе мешаю? Когда на прошлой неделе ты взял и украл половину моих припасов. Тебе это тоже было не нужно. Ты сделал это, потому что это навредило мне.

— Я сделал это, потому что эта работа должна была быть моей. Не для того, чтобы навредить тебе, — его глаза кажутся очень темными в ярком свете солнца, которое сейчас высоко в небе. — Ты утверждала, что не крала работу намеренно, но это задание ты определенно украла намеренно.

— Я всегда старалась создавать собственные партнерские отношения, не имеющие ничего общего с твоими. Но если ты собираешься вмешиваться в мои, то я имею полное право вмешиваться в твои, — я поражена, как мне удается говорить так спокойно и непринужденно, когда меня чуть ли не трясет от негодования.

— Я не позволю тебе уйти безнаказанной. Я первый начал работать на этой территории, — я никогда раньше не видела Эйдана сердитым. Он всегда был раздражен или возмущался, но не злился по-настоящему.

Сейчас он злится.

Он не кричит. Не нападает на меня. Но он холоден как лед.

— На самом деле у тебя нет особого выбора. Ты меня не контролируешь, — я целенаправленно обхожу его. Поворачиваю голову и говорю через плечо. — Никто меня не контролирует.

Я ускоряю шаг, начиная двигаться быстро и сосредоточенно смотрю перед собой, как будто он не имеет значения, как будто меня не беспокоит это противостояние.

Хотя это заставляет меня дрожать — по целому ряду причин.

— Брианна, — выпаливает Эйдан.

Его тон привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь.

Он целится в меня из пистолета.

Мне страшно. Я ничего не могу с собой поделать. Я никогда не слышала, чтобы Эйдан убивал без разбора, но на самом деле я не очень хорошо его знаю. Сейчас он зол. Он может убить меня, потому что я представляю угрозу для его бизнеса.

Или просто потому, что он может.

Мое зрение слегка затуманивается, когда я обдумываю возможные варианты.

Если бы Дел была здесь, я знаю, что я сделала бы. Я бы немедленно отступила. Я бы дала ему именно то, что он хочет. Так я поступала снова и снова на протяжении последних восьми лет, когда наши жизни оказывались в опасности.

Но сейчас ее здесь нет. Я не нужна ей так, как раньше. У нее есть Коул, который позаботится о ней.

Я никому не нужна. Я больше ни за кого не отвечаю. И в Эйдане есть что-то такое, что пробуждает во мне непокорность, о существовании которой я раньше и не подозревала.

Поэтому я стряхиваю с себя растущую панику и поворачиваю обратно. В сторону Шарпсбурга. Я негромко бросаю ему в ответ:

— Не целься из этой штуки, если не хочешь пустить ее в ход.

Я иду, затаив дыхание. Я жду выстрела. Обжигающей боли от пули, пронзающей мою плоть.

Этого не происходит.

Эйдан не стреляет и ничего не говорит, когда я ухожу от него.

***

Я возвращаюсь в Монумент примерно за час до захода солнца, и меня все еще переполняет восторг и чувство удовлетворенной гордости за свой успех.

Я сделала это. Именно то, что предложил Коул. Я победила Эйдана в его же игре, используя свои мозги и доступные ресурсы, а не просто силу или скорость. Это потребовало определенного риска, поскольку я не была до конца уверена, что Эйдан не убьет меня, но игра окупилась.

И я доказала, что никогда не буду подстилкой ни для одного мужчины.

Да и для женщины, если уж на то пошло.

Мне не терпится рассказать обо всем Дел и Коулу. Они будут так же довольны моим успехом, как и я. Дел, наверное, волнуется из-за того, что я возвращаюсь домой позже, чем ожидала, но она поймет. Она знает, что я не могу все время сидеть взаперти. Она бы никогда не попросила меня об этом.

После того, как я доставила строительные материалы в центр города, я быстрым шагом направляюсь к нашему маленькому коттеджу. Это удобное, уютное место для жизни.

В прошлом году Дел починила крышу, так что она больше не протекает. А весной Коул пристроил перед домом веранду пошире, где теперь стоят три потертых шезлонга и маленький столик.

Я добираюсь до парадного входа, почти улыбаясь в предвкушении того, что поделюсь своим успехом, когда слышу приглушенный крик Дел.

Мое единственное оправдание заключается в том, что почти невозможно различить различные виды криков, когда они слышны вне контекста. Я паникую. Действую инстинктивно. Начинаю бежать и врываюсь в парадную дверь, когда слышу, как Дел снова громко всхлипывает. На меня накатывает волна вины, страха и ответственности.

Дел — моя младшая сестра. В мои обязанности всегда входило заботиться о ней. И я бросила ее здесь заниматься своими делами, вместо того чтобы остаться и защищать ее. Если с ней что-то случится, это будет моя вина. В последнее время я была слишком сосредоточена на себе, действовала в соответствии со своими потребностями, вместо того чтобы думать о ней.

Да, Коул всегда рядом. Да, он сильный. И да, он всячески демонстрировал свою любовь к ней.

Но он все равно мужчина, и никогда нельзя с уверенностью ожидать от них, что они будут действовать вопреки своим собственным интересам в угоду кому-то другому.

Все это лихорадочно прокручивается у меня в голове, пока я быстро осматриваю тихое главное помещение коттеджа. Все так,