Глава 2

Эбигейл

Эбигейл выругалась себе под нос, когда лестница закачалась.

— Ненавижу Рождество, — пробормотала она.

Она с ненавистью посмотрела на рождественскую инсталляцию на крыше. Её собрали так, чтобы казалось, будто вот-вот всё рухнет на дорогу внизу — ну, сейчас она как раз мечтала, чтобы всё это обрушилось на неё саму.

— Ты там как, Эбби-зайка? — донёсся снизу голос.

Эбигейл сжала зубы в вымученной улыбке.

— Всё хорошо, мистер Белл! Главное, чтобы лестница стояла крепко! — она поморщилась от слащавого звука собственного голоса в режиме «продавец-консультант». — Почти всё…

Она глянула вниз на босса, чтобы убедиться, что он всё ещё держит лестницу на скользкой брусчатке, и вернулась к своей задаче. Почти у самого низа этой нелепой конструкции, почти в пределах досягаемости, была коробка с лентой, из которой выглядывала голова милейшего котёнка.

Он, конечно, был ненастоящий. Как и всё остальное в это время года. Но это не помешало сердцу её босса растаять, когда какой-то малолетний засранец с румяными щёчками начал рыдать, что кто-то должен спасти бедного котёнка, он же так напуган и замёрз, и смотрите, на нём снег!

Ну, либо его сердце растаяло от вида ребёнка, либо другие части его анатомии отреагировали на сногсшибательную маму этого ребёнка.

И так, в духе сезона, мистер Белл отправил Эбигейл спасать бедного котёнка.

Стоя на цыпочках на самой верхней ступеньке лестницы, Эбигейл почти могла дотянуться до жалкой плюшевой зверюшки. Если наклониться — ох — её грудь упиралась в холодные мокрые плитки, но она могла хотя бы зацепить одним пальцем вытянутую лапку игрушки.

— Давай же, ты маленькая… ага!

Эбигейл отодвинулась, пока её ступни снова не встали на перекладину лестницы, а игрушечный котёнок не оказался в безопасности в её руке. Мокрый, ледяной котёнок. Она вяло встряхнула его, и целый вихрь ледяных капель весело впитался в её блузку.

Счастливого Рождества, Эбигейл, — мысленно простонала она. Вслух же крикнула:

— Всё! Я спускаюсь, босс!

Мистер Белл не ответил. Пытаясь игнорировать холодную воду, капающую на неё с игрушечного котёнка, она вгляделась в улицу. Мистер Белл был на месте, и тот малыш, который так переживал за благополучие котика… и его мама. У которой был водопад золотисто-белокурых волос, смех, как перезвон колокольчиков, и фигура, заполнявшая её пухлую зимнюю куртку таким образом, что Эбигейл была уверена — это должно быть вне закона. Не то чтобы она завидовала, или что-то в этом роде.

Мистер Белл смотрел на неё, словно загипнотизированный, небрежно прислонившись к лестнице.

Ну серьёзно? Да ладно?

— Эм, мистер Белл? — он не поднял головы, но перенёс на лестницу ещё больше своего веса. — Мистер Белл!

Эбигейл крепко ухватилась за лестницу и попыталась спуститься как можно быстрее, но это было недостаточно быстро. Всё словно перешло в замедленную съёмку.

Мистер Белл выпятил грудь перед белокурой женщиной. Ножки лестницы поехали в сторону на скользкой мостовой. И Эбигейл внезапно, мучительно оказалась в воздухе.

Но ненадолго, как она понимала.

Она летела на спину, небо проносилось над головой. Холодный ветер хлестал по ногам. Игрушечный котёнок уныло смотрел на неё из её правой руки. Она рассеянно отметила, что один его глаз выпал.

Где-то ниже и слева от неё лестница с грохотом рухнула на землю. До её собственного падения оставалась доля секунды. Эбигейл зажмурилась. Какая-то глупая, нелепая часть её хотела прикрыть и оставшийся глаз котёнка. Как будто это могло помочь.

— Уфф!

Эбигейл приоткрыла один глаз. Рождественские гирлянды кружились над ней, спускаясь с карниза магазина.

Она была не мертва. Она осторожно открыла второй глаз. Огни продолжали кружиться, но замедлились. Остановились.

Что только что произошло?

Может, она приземлилась на своего босса? Но она чувствовала крепкие руки, держащие её, и лицо, вглядывающееся в её, не было раздавленным призраком Генри Белла. Это был человек, которого она никогда раньше не видела. Потрясающе красивый мужчина.

Его руки обнимали её. Он держал её. Нёс, будто она весила не больше этого бедного мокрого котёнка, а не свалилась на него с неба, как бешенный красно-зелёный метеор.

— Привет, — сказал мужчина, и сердце Эбигейл перевернулось. Этот парень был не мистер Белл. Он не был раздавлен. Зато он был самым завораживающе красивым мужчиной, которого она когда-либо видела.

У него были тёмные волосы, падающие на лоб, и глаза, казавшиеся насыщенного тёплого карего цвета — но она, наверное, была в шоке, потому что они казались ещё и разноцветными: в их глубине кружились красные и золотые искры, словно вырывающиеся из ревущего огня.

Его щёки порозовели от напряжения, были покрыты тёмной щетиной, а губы были красными и выглядели дразняще мягкими.

Дразняще мягкими — и всего в нескольких дюймах от её собственных. Эбигейл внезапно с мучительной остротой почувствовала руки мужчины вокруг себя. Он прижимал её к своей груди, а значит, она чувствовала его грудь сквозь тонкую ткань рабочего костюма, и, о Боже, это была действительно прекрасная грудь. Так же, как его лицо было действительно прекрасным лицом, а его руки ощущались как действительно прекрасные руки, и…

— Привет, — наконец выдавила она, щёки пылая.

— Ты в порядке? — его голос был тёплым и бархатистым, словно растопленный шоколад, политый над пломбиром. Эбигейл облизала губы.

— Я… — холодная вода капнула ей на руку, она посмотрела вниз и увидела единственный глаз игрушечного котёнка, печально смотрящий на неё. — Я достала эту штуку!

— Ты достала…?

Эбигейл заёрзала, стараясь принять вертикальное положение, и мужчина отпустил её, аккуратно ставя на ноги. Адреналин, а может, просто радость от того, что не размазалась по земле, наполнил тело Эбигейл, пока её кожа не начала казаться шипящей. Она повернулась к мистеру Беллу, ребёнку и маме ребёнка, которые все смотрели на неё широко раскрытыми глазами.

— Держи, — сказала она, улыбаясь ребёнку и протягивая игрушку. — Я сняла котика, как ты и хотел. Хочешь забрать его с собой? Я могла бы высушить его, если хочешь…

Ребёнок потянулся за игрушкой и тут же отпрянул.

— Фу-у-у! Она вся противная! Мам, я не хочу её, она гадкая!

— Ну да, она же была на крыше около месяца… — начала Эбигейл и прикусила язык, когда мистер Белл бросил на неё предупреждающий взгляд. Он повернулся к покупателям, и по его лицу расплылась маслянистая улыбка.

— Ну-ну, я уверен, мы всё уладим…

— Она гадкая! Я хочу хорошего котика!

— Да, солнышко, пойдём купим тебе хорошего котика в другом месте. — на лице белокурой женщины