В комнате воцарилась потрясенная тишина.

Силь перестал рыться в бумагах и уставился на старшую хозяйку так, словно посреди моих документов случайно нарисовалось проклятье седьмого уровня и он его случайно активировал.

Феник прекратил жевать. До этого знаменательного момента это происходило только два раза за всю его недолгую жизнь: когда вместе с Марджери он умудрился оказаться в эпицентре крупного землетрясения и жевать стало просто неудобно. И когда внезапно кончились булочки в соседней с институтом пекарне. Впрочем эту трагедию он тут же зажевал шоколадными конфетами, так что сердечной травмы, помнится, удалось избежать.

И лишь Мэй-Мэй сонно приоткрыла один глаз, оценила общую степень бедствия, и, кажется, решила пока не вмешиваться.

Я сделала медленный вдох, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Выполнить это было непросто под пристальными взглядами окружающих, жаждущих моих активных действий.

Что ж, этого я и добивалась, не так ли? Спор выигран. Осталось завершить начатое и привести дело к логическому финалу. Как-то выкрутиться из щекотливой ситуации, не довести собственную мать до белого каления, и получить свою заслуженную награду от Сторнбрейка. Чувства — чувствами, а спор никто не отменял.

- В такую рань? - пришла в себя первой Марджери. - Это уже не сватовство, а по меньшей мере покушение на утренний чай.

- Я всегда говорила, что мужчины опаснее всего до завтрака, - мрачно заметила Вирджиния, поправляя локон. - Где-то я читала, что у них в этом время мозг работает неправильно. Потому они ведут себя либо чрезвычайно агрессивно, либо слишком активно, либо вообще замыкаются в себе до второго завтрака. Матушка редко ведет разговоры с отцом в такую раннюю пору.

Моя же матушка окинула подруг нечитаемым взглядом и они мгновенно умолкли, как воды в рот набрали.

- Я не одета для официального отказа, - пошутила я, не подумав.

- Так понимаю, дорогая моя, ты предлагаешь мне отказать твоему ухажеру?

- Разумеется, нет.

- Тогда постарайся привести себя в порядок поскорее и спуститься в гостиную. Я ожидаю разумного поведения в данной щекотливой ситуации, Беатрис.

- Будет разумным сказать «нет» сразу или стоит сначала поговорить о погоде? - не удержалась и съязвила.

- Пять минут, - скомандовала матушка. - Марджери, Вирджиния, приведите ее в человеческий вид. Не идеальный, на чудеса у нас нет времени, а хотя бы в человеческий. И ради всех богов, сделайте умело вид, что вас застали врасплох известия о вероятной помолвке. Иными словами — молчите! Иначе эта хитрая сплетница, недовольная отказом, пустит какой-то очередной глупый слух о нашей семье. Да и о вас, девочки, моментально начнут судачить все кумушки в столице... Хлопот потом не оберемся!

- Нас именно что застали врасплох, - поспешила ее заверить Вирджиния и пожала плечами. - Правда, вчера. Но не суть важно...

Когда хлопнула дверь и матушкины недовольные шаги стали отдаляться, я не удержалась и возмутилась:

- И что же ей мой внешний вид не понравился?!

На что Марджери только хмыкнула, а Джинни тихо вздохнула. Она взяла меня за руку и подвела к напольному зеркалу.

Ясно. Я опять вытащила из шкафа наугад не то платье, застегнула не все пуговицы и даже умудрилась одеть разные туфли. Одна была парадная, с серебряными пряжками, другая — домашняя.

- Подумаешь, я же расчеты делала, а не на балу танцевала! - законно возмутилась я.

Через четыре с половиной минуты я уже спускалась в гостиную с прилизанными волосами, в застегнутом на правильные пуговицы платье для приема гостей и со зверским оскалом на невыспавшемся лице.

Оскал нужно было срочно превращать в подобие приветливой улыбки. Кажется, у меня получилось. Потому что никто в гостиной не убоялся моего торжественного пришествия в компании подруг. Марджери и Вирджиния шли по обе стороны от меня, как почетный караул. Причем с не менее красноречивыми выражениями лиц, одухотворенных ранним подъемом.

Матушка сидела в любимом светло-бежевом кресле ровно напротив леди Летиции Фейн. И держалась с тем величием, на которое способна лишь женщина, чьи личные планы были безжалостно попраны чужой навязчивой инициативой.

Рядом, у окна, на самом краешке дивана, сидел мистер Найджел Фейн. Безупречно одетый, но почему-то бледный до степени свежевыстиранной скатерти. На коленях он держал белый букет свежесрезанных лилий.

За нашими спинами тихо сновали слуги, приводя в порядок прямоугольную крытую террасу. Весна радовала нас теплыми днями и матушка приказала открыть террасу раньше обычного срока. Теперь можно будет читать и обедать всей семьей на свежем воздухе.

Ночами я часто пробиралась сюда и смотрела на звезды сквозь стеклянный купол. А иногда и без него. Купол убирали, если не было дождя. Как этим утром.

Я лелеяла надежду, что после визита семейства Фейнов мы расположимся на завтрак именно на террасе. А пока приходилось сидеть в гостиной и молча лицезреть одну навязчивую высокородную особу и ее великовозрастного болвана-сына. Как же я ошиблась в мистере Фейна при подборе кандидата в женихи, аж совестно. Перед собой, разумеется, не перед ним.

Сначала меня ослепило ужасающее количество жемчуга на костлявой шее леди Фейн. Но дурное настроение, подкравшееся незаметно еще в спальне, окончательно закрепилось, когда я увидела в руке Найджела маленькую круглую коробочку от известного ювелирного дома.

При виде нашей процессии мистер Фейн вскочил так поспешно, что одна лилия не удержалась и выскочила из букета, приземлившись ровно в чашку его достопочтенной матушки и расплескав содержимое. А потом некрасиво шлепнулась на дорогой ингиредский ковер.

Летиция Фейн постаралась сделать вид, что ничего необычного не случилось и салфеткой, поданной матушкой, быстро стерла чайные подтеки на лице и платье.

- Мисс Беатрис… - начал растяпа сын.

- Сядь, Найджел, - тихо велела его мать.

И бедняга сел. Только мимо дивана. Тем самым уронив столик, разбив хрустальную вазу, стоявшую на нем, и выпустив из рук злосчастный букет и вредную коробочку. Которая, освободившись, весело проскакала и остановилась прямо у моих ног.

Правда, за какую-то минуту Найджел успел кое-как подняться с пола, хотя и не без помощи сердобольных слуг. Порядок в гостиной был вмиг восстановлен, сердечная беседа продолжена.

Матушка расплылась той улыбкой, от которой обычно трескался лед на нашем пруду и папины нервы.

- Леди Фейн. Мистер Фейн. Какая редкая… ранняя честь.

- Мы полагали, что дело столь деликатного свойства требует решительности, - ответила леди Фейн.

- Решительность — прекрасное качество, - отозвалась матушка. - Если