С самодовольной улыбкой, которую она ненавидела, он развернулся, чтобы уйти.

Гнев захлестнул Триск, и она снова сбросила руку Квена.

— Ты — пустышка, Каламак, — громко сказала она, и ближайшие разговоры мгновенно стихли. — Твоя теория о том, что бактерии могут переносить чужие ДНК-цепочки в новый организм, глупа. Хорошо тянет на докторскую, но на практике провалится. Эволюцию бактерий остановить нельзя, как вирусов, и в итоге ты просто угробишь тех, кого пытаешься спасти.

Кэл смерил её взглядом.

— О, второй сорт, недоучка из охраны, считает, что знает мою работу лучше меня?

— Оставь это, Триск, — снова предупредил Квен, но она сделала два длинных шага в проход.

— Кэл? — сладко окликнула она, и когда он обернулся, врезала ему прямо в нос.

Кэл вскрикнул, падая, и успел удержаться за край своего стенда. Прижав ладони к лицу, он пропустил сквозь пальцы ярко-красную струю.

— Ты ударила меня! — взвыл он, и тут же вокруг собралась стайка взволнованных девиц, копавшихся в расшитых сумочках в поисках кружевных платочков.

— Чёрт побери, да! — ответила Триск, стряхивая боль с кулака. Сломать ему нос оказалось не легче, чем наложить заклинание, но заклинание наверняка бы зацепило люстру.

— Сука, — прорычал Кэл, отталкивая девушек. Вытирая кровь, он выпрямился, волосы едва не взлетели от резкого движения. Он протянул руку сквозь охранные чары зала и потянулся к лей линии.

Люди в панике отпрянули. Кто-то позвал охрану. Глаза Триск расширились, когда огромная люстра окрасилась в мрачный пурпур, отзываясь на силу. В воздухе зазвенела слабая тревожная сигнализация.

— Не верю, что ты меня ударила! — выкрикнул Кэл. И, держа ладони вместе, он развёл их в стороны, показывая пылающий шар неоформленной энергии. Для «лабораторной крысы» это было слишком, и Триск мелькнула мысль, что его кто-то тайно учил.

— Кэл, не смей! — крикнул Квен.

— Dilatare, — прошипел Кэл и толкнул в неё формально «белое», но всё равно опасное заклинание.

Ладони Триск запылали, и она выдернула порцию неоформленной энергии из ближайшей линии, чтобы блокировать удар.

Квен оказался быстрее: его удар, пропитанный аурой, врезался в болт Кэла, и обе силы, столкнувшись, рванулись вверх, пронзая люстру. Та вспыхнула дождём зелёных искр и, с пронзительным звоном, разлетелась на тысячи осколков.

Вскрики, крики, хаос. Триск пригнулась, закрывая голову руками, когда хрусталь осыпался дождём звенящих осколков. Музыка резко смолкла.

Она медленно выпрямилась, всё ещё удерживая между ладонями силу, светившуюся золотисто-зелёным от её ауры. Губы приоткрылись, страх проник между разумом и душой. Перед ними стоял представитель восточного эльфийского анклава, руки на поясе, лицо искажено гримасой. Под его лакированными туфлями захрустел хрусталь. Триск сглотнула и отпустила линию, уводя энергию.

— Что здесь произошло? — рявкнул он, и зал погрузился в тишину. Кругом — лица одноклассников, родителей, будущих работодателей. Она вновь почувствовала себя в третьем классе и не произнесла ни слова. Кэл сверлил её взглядом, прижимая к лицу кружевной платочек, пропитанный кровью. Нос, вероятно, сломан. Триск с трудом подавила улыбку — уж очень приятно было видеть, что ему придётся исправлять это за чужой счёт.

— Вам же известно, что вблизи города запрещено пользоваться силовыми линиями, — продолжал лысый мужчина. Простая булавка на галстуке служила знаком его статуса в анклаве, и этого оказалось достаточно, чтобы его костюм смотрелся весомее всех остальных. — Именно поэтому зал под чарами. — Его взгляд скользнул к остаткам люстры. — Во всяком случае, был.

— Это была случайность, Са’ан, — сказал Кэл, использовав эльфийский титул, потому что имени явно не знал.

— Случайность? — мужчина повторил, гулко отдавая каждое слово. — Вам уже слишком много лет для детских игр. Что произошло?

Триск промолчала. Ей всё равно бы не поверили. Сколько раз её делали козлом отпущения, и каждый раз попытки оправдаться только усугубляли издёвки. У неё уже давно была «репутация», пусть и полностью незаслуженная.

— Фелиция? — произнёс мужчина, и она вздрогнула, удивляясь, откуда он знает её имя.

— Я… я ударила его, Са’ан, — призналась она. — Я не тянулась к линии до тех пор, пока это не сделал он.

— И всё же результат один и тот же. — Мужчина с сожалением повернулся к Кэлу. — Твой темперамент всё ещё берёт верх над тобой, да, Трентон?

— Она не имеет права здесь находиться, Са’ан, — надменно сказал Кал. — На её столе всего три предложения. Центр — для лучших, а не для отбросов.

Глаза Триск сузились, но он лишь озвучил то, что все и так думали. За её спиной нарастала медленная ярость Квена, но было поздно. Его контракт уже был подписан.

Однако мужчина лишь протянул Кэлу заклинание, чтобы тот очистил лицо.

— И язык твой по-прежнему не советуется с мозгом, прежде чем болтать, — сказал он, пока Кэл использовал кровь из своего сломанного носа, чтобы активировать чары, и в потоке магии, окрашенной его аурой, лицо стало чистым. — Ты полагаешь, что она списывала, чтобы получить свою среднюю оценку? — мужчина посмотрел на него, и лицо Кэла вспыхнуло красным. — Ты катастрофически лишён искусства скрытности и обмана. Твои эмоции и желания читаются, как у ребёнка. Научись тому, чего тебе не хватает, или навсегда останешься лишь тенью того потенциала, которым являешься сегодня.

Триск почувствовала, как кровь отхлынула от лица, когда он повернулся к ней. Казалось, он видел её насквозь, и все её великие надежды выглядели в его глазах детской игрой.

— А тебе нужно понять, кто ты есть на самом деле, прежде чем ты принесёшь своему дому ещё больше позора, — сказал он, и его укор ударил её особенно больно.

Грудь сдавило, и она опустила голову. Совсем рядом до её слуха донёсся громкий голос родителей Кэла — они пытались прорваться сквозь окружившую всех толпу.

Член анклава тяжело вздохнул, собравшись.

— Кэл. Триск. Так как вы оба ещё не подписали ни с кем контракт, вы можете оставаться на площадке, но обязаны сидеть за своими столами. Квен, у тебя уже есть место. Иди, жди в своей комнате.

Голова Триск резко поднялась — её охватил страх. Теперь Квену придётся пройти через ад, ведь Кэл обвинит его во всём, что сделала она.

— Квен, прости! — вырвалось у неё.

Настроение Квена смягчилось, и он даже улыбнулся.

— Мне тоже, — сказал он. — Не беспокойся. — Он сжал её плечо, но Триск хотелось лишь, чтобы он прижал её к себе и сказал, что между ними ничего не изменится. — Я справлялся и с худшим. Я горжусь тобой, Триск. У тебя всё получится. Я знаю