Он оттолкнулся от стола, и Триск невольно попятилась, сбитая с толку.

— Я видел, что произошло, — сказал он, подходя ближе. — Ты так и не использовала магию, хотя была готова. Я не расслышал… Что он сказал, прежде чем ты заехала ему по носу?

Щёки Триск разгорелись.

— Я ошиблась в суждениях, Са’ан. Приношу извинения.

Мужчина улыбнулся.

— Что он сказал?

Она вскинула подбородок.

— Он назвал меня второсортной вышибалой, Са’ан.

Мужчина кивнул так, будто это не стало для него сюрпризом, и вынул из внутреннего кармана карту с символом анклава.

— Раз уж ты не приняла ни одного из этих прекрасных предложений, советую подать заявку в Глобал Дженетикс.

Триск взяла карточку и увидела на ней его имя и номер телефона. Са’ан Ульбрин, отметила она с недоумением.

— В Сакраменто? — спросила она. Глобал Дженетикс была лаборатория, управляемая людьми, отстающая на поколения от того, что делал её народ. Анклав выгонял её, и сердце сжалось.

Но Ульбрин положил руку ей на плечо и мягко развернул к двери. Его настроение было настроением возможности, а не ссылки, и она не понимала.

— Иногда лаборатория, с которой у нас нет связей, делает прорыв, и мы хотим узнать об этом до публикации.

Значит, её не вышвыривали — её отодвигали в сторону, напоминая о её месте.

— Са’ан… — произнесла она, останавливаясь.

Он улыбался, когда она подняла на него взгляд, и в его улыбке было неожиданное веселье.

— Твои отличные оценки и подготовка дают тебе уникальную возможность проникнуть туда в роли исследователя-генетика. Анклав будет выплачивать тебе небольшой оклад как «специалисту по безопасности», — сказал он, протягивая свёрнутый и перевязанный пурпурной лентой контракт. — Так будет значиться в наших списках, но жалованье от Глобал Дженетикс дополнит твой доход настолько, что тебе не понадобится супруг, чтобы себя содержать.

Она уставилась на него, потрясённая. Она будет свободной — так, как немногие женщины шестидесятых могли мечтать.

— Ты будешь работать в лаборатории, — продолжал он, мягко направляя её к выходу. — Думаю, там твоё место. А я обычно получаю то, чего хочу. Ты будешь поддерживать должный уровень работы для своих человеческих работодателей, но твоя главная задача — информировать нас о необычных результатах. Иногда людям везёт, и мы хотим знать об этом.

— Но вы сказали, что мне нужно узнать, где моё место… — растерянно возразила она.

— Я сказал, что тебе нужно узнать, кто ты. Ты — тёмная эльфийка, Фелиция Элойтриск Камбри. И я даю тебе шанс реализовать свой потенциал. Ты примешь его?

Её сердце колотилось, когда она поняла, что именно он предлагает. На бумаге работа вне эльфийской лаборатории выглядела суровым наказанием, но на деле она могла заниматься тем, что любила, тем, в чём была сильна, и делать это там, где её труд способен был что-то изменить.

— Ну что? — Ульбрин задержался у дверей. Она видела, что контракт уже был проштампован час назад, законный и действительный, даже если она подпишет его сейчас. За дверью простирался мир. Она могла стать тем, кем всегда мечтала, к чему стремилась. Квен был прав. Не имело значения, что думают другие.

Рука дрожала, когда она потянулась за ручкой.

— Я согласна.

Глава 2

Подавив зевок, Триск уверенно направилась всё глубже в подземные лаборатории «Глобал Дженетикс». Приближался полдень, и она чувствовала, как тело замедляется, вынужденное бодрствовать ради человеческого графика. За три года она уже перестала клевать носом во время обеда, но всё же трудно было бороться с желанием поспать четыре часа, когда солнце находилось в зените. Эльфы были наиболее бодры на рассвете и закате, но прошло много времени с тех пор, как она позволяла себе роскошь естественной привычки засыпать в полдень и в полночь.

Её туфли «Мэри Джейн» на низком каблуке гулко отдавались эхом по отполированному полу, а слабый запах антисептика был привычным бальзамом, щекотавшим нос. Утром, заметив несколько приподнятых бровей, она запахнула лабораторный халат, чтобы скрыть ярко-жёлтую короткую юбку, но подходящие чулки всё равно оставались ярким акцентом. Её ассистентка Энджи сказала, что костюм в порядке, но убедить в этом чопорных стариков, с которыми она работала, оказалось куда труднее.

— Привет, Джордж, — сказала она мужчине у стеклянных дверей. Он поднялся с места, чтобы открыть их для неё. Не нужно было показывать удостоверение — она даже не доставала его из-за халата.

— Добрый день, доктор Камбри. Сохранить вам кусочек пирога?

Его улыбка была заразительной, и настроение Триск сразу поднялось.

— С розочкой сверху. Ты понял.

Переступив порог запретной зоны, она почувствовала более сухой воздух и запах озона от огромных компьютеров под полом. Длинные волосы тут же выбились из заколки, и Триск раздражённо попыталась собрать их на затылке. Будь она в эльфийском центре НАСА, компьютер, необходимый для обработки генетического кода всего одного организма, уместился бы в комнате. Здесь же, с человеческим оборудованием, требовался целый этаж — по крайней мере до тех пор, пока кто-нибудь не украдет технологию, и человечество не сделает ещё один рывок вперёд.

Триск услышала администраторшу здания ещё до того, как увидела её: модные сапоги из лакированного винила стучали по полу.

— Привет, Триск, — сказала пожилая, но бодрая женщина, появляясь из-за угла. — Так ты его уже поймала?

— Прямо сейчас, — ответила Триск. Барбара засияла, её глаза блеснули, когда она на секунду сжала руки Триск.

— Отлично! Я прослежу, чтобы все были в столовой, — сказала она, ускоряя цоканье каблуков и семеня к посту охраны и лифтам. Яркое платье было высоко задрано, а подмышкой у неё торчал ежедневник, в котором она, самопровозглашённая мать цеха, держала расписание всех сотрудников.

Она знала об этой маленькой лаборатории больше всех, и именно поэтому её ценили, даже если внешне Барбара выглядела и вела себя как массовка из «Американской эстрады». А это вызывало вопрос: если Барбара могла щеголять новыми модными вещами из летних коллекций, то почему Триск не могла?

Потому что Барбара не разрабатывает тактическое биологическое оружие, — подумала Триск, проходя мимо её кабинета. Она по-прежнему гордилась своим именем на табличке двери. Внешний кабинет был тёмным, но через внутренние окна было видно ярко освещённые тестовые отсеки, залитые зелёным и золотым искусственным солнцем. После продажи патента на томат «Ангел» компании «Саладан Индастриз энд Фармс» её лаборатория ощутимо замедлила работу. Годичный процесс передачи данных, семян и методов разведения на фермы «Саладан» уже шёл. К первому января нужно