Моя растерянность длилась ровно три секунды. Три секунды, в течение которых я видела в нем не наследника ненавистного клана, а просто… Зенона. Неловкого, искренне раскаявшегося и странно милого в своем желании все исправить.

И он, как настоящий хищник, учуял эту слабину мгновенно.

Его улыбка снова стала наглой и самоуверенной, но теперь в ней появился новый, более острый оттенок — понимание, что он может позволить себе чуть больше.

— Что, словила язычок? — он приподнял бровь, неся меня дальше по коридору. — Или просто не можешь найти достаточно едких слов, чтобы описать мое идиотское поведение? Я весь во внимании.

Я встряхнулась, заставляя себя вернуться в роль. Я не могла позволить себе быть простой и предсказуемой.

— Я просто составляю каталог, — парировала я, заставляя голос звучать сухо. — Раздел «Грубейшие ошибки драконов на тренировках». Твой портрет будет на обложке. В полный рост. С подписью «Не повторяйте этого дома».

Дракон рассмеялся, и его смех эхом разнесся по пустынному коридору.

— О, обожаю! А будет ли там раздел «Как соблазнить своего напарника, случайно искалечив его»? Мне кажется, у меня к этому талант.

— Это не талант, это клинический случай, — отрезала я, но почувствовала, как уголки моих губ предательски дергаются. Его наглая пошлость была на удивление… остроумной. Она требовала ответной легкости, а не холодной ненависти.

— Ну, знаешь ли, — он притянул меня чуть ближе к себе, понизив голос до интимного, игривого шепота, — некоторые девушки ценят в мужчине способность… проявить силу. Даже если немного переборщить.

Я вдруг ощутила, как по моим щекам разливается краска. Он парировал мои уколы с такой легкостью и наглостью, что это выбивало почву из-под ног.

— А некоторые ценят умение вовремя остановиться, — выдохнула я, пытаясь сохранить самообладание. — Но, видимо, это не про тебя.

— Остановиться? — он сделал наигранно удивленное лицо, подходя к дверям лазарета. — Я не знаком с этим понятием. Я знаком с понятиями «цель», «упорство» и «добиться своего». И моя текущая цель… — он остановился и наконец-то опустил меня на землю прямо у входа, но его руки ненадолго задержались на моей талии, — … это убедиться, что с тобой все в порядке.

Его пальцы обожгли меня даже через ткань топ-майки. Я отступила на шаг, стараясь дышать ровно, и не думать о теплых руках дракона. Почему-то это давалось трудно.

— Миссия выполнена. Ты можешь быть свободен, герой.

Но Зенон не уходил. Он стоял и смотрел на меня с той самой ухмылкой, которая, как я теперь понимала, скрывала проницательный ум. И зачем он только строит из себя поверхностную личность? Чтобы запутать всех вокруг? Но какой от этого смысл?

— Тогда я ставлю следующую цель, — заявил он. — Убедиться, что это больше не повторится. Так что завтра я лично явлюсь к тебе под дверь и буду сопровождать на все пары. Как верный оруженосец. Или как надоедливая муха — смотря как посмотреть.

Дракон уже повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо последнюю шутку, от которой у меня перехватило дыхание:

— Кстати, насчет твоего каталога… Тот самый раздел про «соблазнение». Я бы начал его с твоего тренировочного облегающего топа. Очень… убедительное введение в тему.

И, прежде чем я успела найтись что ответить, он уже шел прочь, насвистывая какую-то веселую мелодию, оставив меня стоять одной у дверей лазарета с горящими щеками и клубком противоречивых эмоций.

Дверь в лазарет открылась, и пожилая целительница посмотрела на меня с вопросом.

— Входи, детка, что случилось?

Я механически вошла внутрь, бормоча что-то о случайном падении. Мой разум был сейчас где-то в другом месте.

Я ловила себя на мысли, что мое сердце все еще билось чаще нормы. И не от боли, и не от гнева. А от… азарта. Оттого, что наша словесная дуэль была чертовски увлекательной. Зенон был быстр, остроумен, и его пошлость была не грубой, а изобретательной. С ним приходилось думать, парировать, быть начеку.

И самое ужасное — мне это нравилось.

Я легла на кушетку, позволяя целительнице осматривать свою уже здоровую лодыжку, и смотрела в потолок.

«Он мой враг», — сурово напоминала я себе. — «Он должен влюбиться и умереть. Это не игра».

Но эхо драконьего смеха, тепло его рук и живой блеск в его глазах, когда он парировал мои словесные уколы, не хотели уходить из головы.

Впервые за долгие годы моя миссия перестала быть абстрактной местью далекому, безликому врагу. Она стала личной. И от этого стало в разы опаснее. Потому что где-то в глубине души, под толщей ненависти и боли, мне вдруг стало интересно, каким будет их следующий диалог.

Глава 6

Я шел обратно к раздевалке, и на моем лице играла самая дурацкая и самая искренняя улыбка за последние несколько дней.

Да, я повел себя как слон в посудной лавке, да, я чуть не сломал ей ногу… но черт возьми, какой же это был потрясающий диалог! Она была острее, чем отточенный клинок. Каждая ее шутка, каждый саркастический выпад заставляли мой мозг работать на полную катушку, чтобы найти достойный ответ. Это был лучший спарринг в моей жизни — и словесный, и физический.

Едва я переступил порог раздевалки, как меня встретили грохотом аплодисментов, свистом и улюлюканьем.

— Ну что, герой⁈ — крикнул кто-то, и я даже не понял, кто именно это был. Даже голос мне не знаком. — Показал ей, кто тут главный по лодыжкам?

— Где наша чемпионка? Сдал с рук на руки целителям или все же донес до своей постели? — подхватил другой, сопровождая вопрос похабным жестом.

Я расхохотался, принимая позу триумфатора. Я привык к такому вниманию, к таким шуткам. Обычно я бы сам поддал жару, начав рассказывать небылицы о своем «подвиге». Но сейчас я этого совсем не хотел делать. Калиста не тема для шуток.

— Постель? — фыркнул Элиот, снимая майку и вытирая ею лицо, и послушались радостные улюлюкания.

— Ребята, вы что, с ума сошли? Эта девушка… — я сделал драматическую паузу, собирая вещи, — … если бы я хоть на секунду заикнулся о чем-то подобном, она бы тем же самым приемом, что и я сегодня, свернула бы мне шею. И я бы ее за это не осудил.

В моем голосе прозвучала неожиданная для всех серьезность. Шум немного поутих.

— Серьезно? —