- Почему я? - спрашиваю я.

- Ваша подруга сказала, что у вас проблемы с деньгами. Это бизнес-предложение. Не романтика. Не любовь. Просто… сделка.

- Какие условия?

- Совместное проживание. Появление на семейных мероприятиях. Выходные должны проводить у бабушки. Потом… ну когда… она… это будет недолго скорее всего… я даю вам развод. Это не идеально. Но это решение. Ваше. Или нет. Решайте.

Я оглядываюсь. На свою студию. На цветы. На кактус в углу. На будущее, которое заканчивается через две недели.

- Вы невыносимы.

- Я знаю.

- Вы критиковали мои хризантемы.

- Они правда выглядели похоронно.

Я смотрю на него. И вижу - он не шутит. Ему правда это нужно. Не потому что я красивая или умная. А потому что я - решение.

- Ладно, - говорю я.

- Ладно - это «да»?

- Ладно - это «я подумаю».

Он кивает. Достает визитку. Кладет на стол рядом с недоеденным круассаном.

- Подумайте быстро. У меня нет времени.

И уходит. Дверной колокольчик звенит. Я стою одна. В студии пахнет цветами и кофе. На столе - визитка. Макс Зацепин. Grand Soleil. Я беру ее. Переворачиваю. На обратной стороне нацарапано от руки:

«Десять миллионов сразу как будут подписаны бумаги».

Я смотрю на визитку. Потом на кактус.

- Ну что, кактус, - говорю я. - Кажется, я выхожу замуж.

_______________

Роман пишется в рамках литмоба “Фиктивный брак”

Глава 4. Допрос в теплице

Я не люблю богатых людей. Хотя нет, это неправда. Я их просто боюсь. Потому что на их фоне я начинаю думать о том, что вся моя жизнь - это какая-то жалкая пародия на нормальную. А такие мысли очень страшные.

Дом бабушки отличная иллюстрация к этим мыслям - трехэтажный, с колоннами, фонтаном и садом, в котором явно работает целый штат садовников. Все кажется идеальным и немного ненастоящим - как декорация к сериалу про олигархов.

- Ты часто бываешь здесь? - спрашиваю я, пока мы идем по вымощенной плиткой дорожке.

- Раньше - да. Теперь реже.

- Почему?

Он не отвечает. Просто смотрит на дом.

Мы подходим к двери. Макс звонит в звонок. Звук - как колокол. Глубокий, звонкий, с претензией на вечность. Дверь открывает женщина в черном платье и белом фартуке. Горничная. Настоящая! Я думала, их больше не существует.

- Максим Петрович! - говорит она с улыбкой. - Проходите пожалуйста.

Мы проходим. Я смотрю по сторонам: мрамор, дерево, картины в золоченых рамах. Люстра - размером с мою кухню. Ковер - мягче, чем моя кровать. Я чувствую себя как в музее. Или в чужом доме. Хотя это одно и то же.

- Максим! - раздается голос.

И я вижу ее. Маленькая, хрупкая, с идеально уложенными седыми волосами. Платье цвета бордо, жемчужное ожерелье и туфли на низком каблуке. Выглядит лет на шестьдесят. Хотя Макс сказал, что ей семьдесят восемь.

- Бабуля, - говорит Макс. - Познакомься. Это Соня.

- Очень приятно, - говорю я. - Я…

- Моя невеста, - перебивает Макс. - Мы решили пожениться.

И тут мне кажется, что взгляд бабушки становится не хуже рентгена.

- Прекрасно, - произносит она таким тоном, что слово обретает ровно противоположный смысл. – Ну что ж, проходите.

Мы церемонно входим в гостиную. Рассаживаемся. Макс - в кресло напротив нее. Я - на диван. Мягкий. Такой мягкий, что я сразу проваливаюсь в него чуть не по локоть.

- Где вы познакомились? - спрашивает бабушка.

- На работе, - говорит Макс.

- На свадьбе, - говорю я.

Бабушка поднимает бровь. Макс кашляет. Я чувствую, как краснею.

- Ну, в смысле… - начинает Макс. - Мы организовывали свадьбу. Соня - флорист.

- А, понятно, - говорит бабушка. - Цветочница.

Слово звучит как оскорбление.

- Да, - говорю я, приподнимая подбородок. - Цветочница.

Бабушка кивает. Смотрит на Макса. Потом снова на меня.

- У вас красивые руки, - говорит она.

- Спасибо.

- Вы играете на пианино?

- Нет.

- Жаль. У меня есть рояль. Стерлинг. 1923 года.

Я киваю. Не знаю, что сказать. Рояль Стерлинг 1923 года - это, наверное, важно. Но для меня это просто слова.

- Бабуля, - вмешивается Макс. - Может, чаю?

- Чай - это хорошо, - говорит бабушка. - Сходи на кухню, дорогой. Попроси Анну приготовить. И пирожные. С миндалем.

Макс бросает взгляд на меня. Я ору внутри себя «не бросай меня с нею одну!».

- Может быть мы вместе с Соней…, - начинает он.

- Вдвоем отдать распоряжение? – голос бабушки полон такого искреннего недоумения, что аж скулы сводит.

- Я скоро вернусь, - кладет свою руку мне на ладонь.

- Не спеши, - выдавливаю из себя улыбку.

Он уходит. Мы остаемся с бабушкой вдвоем. В гостиной становится тихо. Очень-очень тихо. Я слышу, как тикают часы на стене, как поскрипывает паркет. И тут она неожиданно встает.

- Соня! Нам нужно прогуляться.

- Да?

- Да. Я покажу вам свою теплицу.

- Теплицу?

- Да. У меня там орхидеи. Коллекция. Самая большая в Москве.

Я киваю, выбираюсь из диванных объятий и покорно топаю за ней

- Вот, - бабушка открывает дверь большого стеклянного дома. - Моя гордость.

Мы заходим внутрь. Воздух - теплый, влажный, пахнет землей и цветами. Орхидеи - везде. На полках, на столах, на стенах. Белые, розовые, фиолетовые, желтые.

- Вы любите орхидеи? - спрашивает бабушка.

- Они красивые, - отвечаю я.

- Но не ваши любимые?

- Мои любимые - хризантемы.

Она смотрит на меня. Снова этот рентгеновский взгляд.

- Хризантемы, - повторяет она. - Интересно.

Я молчу. Смотрю на орхидеи. Красивые. Идеальные. Как все в этом доме.

- Сколько вам лет, Соня? - спрашивает бабушка.

- Двадцать два.

- И что вы делаете в двадцать два?

- Работаю. Живу. Стараюсь не умереть.

Она кривит губы в улыбке.

- Умная, - говорит она. - Макс любит умных.

- Я не умная. Я честная.

- Это одно и то же…

- Нет. Умные врут красиво. Честные - некрасиво.

Бабушка издает короткий смешок.

- Где вы живете? - спрашивает она дальше.

-