И тогда —

Грохот.

Бар замер.

Рука с плеча исчезла.

Парень — тоже. Он уже прижимался спиной к стене, в нескольких сантиметрах от разбитого стула. Перед ним стоял Роман.

Без куртки. В чёрной футболке. С глазами, в которых было небо перед бурей.

— Ты что, блядь, не слышал? — тихо, но с таким напряжением, что воздух между нами стал тяжелее.

— Я… я просто…

— Ты к ней притронулся.

— Я ж…

— Повтори. Только попробуй.

Парень замолчал. Все вокруг — тоже. Только музыка всё ещё играла, как будто не замечая, что в центре зала — вулкан.

Я стояла, не двигаясь. Не потому что боялась. А потому что в этот момент поняла — Роман не просто мрачный. Он яростный. Он как волк, который не воет, а рвёт.

И я была его триггером.

— ВЫМЕТАЙСЯ. — сказал он.

Парень пошёл к выходу, оступаясь, не глядя ни на кого.

Роман посмотрел на меня. Его грудь вздымалась, руки были сжаты. Он сдерживался.

— Ты в порядке? — спросил он, хрипло.

— Да. Спасибо. — Я кивнула, не совсем понимая, что говорить. Грудь сжала странная смесь — страха, уважения и… чего-то другого.

— Скажи, если он ещё раз появится. Я разберусь. — И он пошёл к выходу, не дожидаясь ответа.

Тишина ещё держалась секунду. А потом Мэг прошептала:

— Девочка… ты вляпалась в проблемы с большой буквы Х.

Кэсс добавила:

— Но, мать твою, какие горячие проблемы.

И я, чёрт возьми, не могла с ними не согласиться.

Когда зал начал возвращаться к жизни, я быстро сняла фартук и пошла в подсобку. Мне нужно было всего пару минут. Просто вдохнуть. Просто переварить, что сейчас произошло.

Где-то позади снова заиграла музыка. Голоса. Смех. Жизнь пошла дальше. А у меня всё ещё в ушах било “Ты к ней притронулся”.

Я вытерла руки и вышла в коридор. Мэг подмигнула мне из-за стойки, а Крис шепнул, проходя мимо:

— Он всё это время глаз с тебя не сводил.

Я сделала вид, что не слышала. Телефон в руке мигал — сообщение от Греты.

“Ты в порядке, котёнок? У нас тут уже слухи пошли. Я за столиком 14. А если нужна та самая сковорода — у меня их три.”

Я невольно улыбнулась.

— Эй.

Я обернулась. Он.

Роман стоял в дверях черного входа. Свет бил ему в плечи, оставляя лицо в полутени.

Он выглядел… опасно спокойно.

— Ты идёшь домой пешком? — спросил он, и в голосе не было вопроса. Только констатация и глухая злость.

— Угу. Три улицы, не так уж и…

— Нет. Садись в машину.

— Роман…

— Лея. Не начинай. Уже ночь, ты одна, и ты только что едва не оказалась под чужими руками.

Я хотела что-то остроумное, дерзкое, но язык прилип к небу.

Он смотрел так, будто не простит себя, если я отвернусь.

— Хорошо. — выдохнула я. — Только не молчи всё время, ладно?

Он кивнул и повернулся к своей машине.

Внутри было темно. Тихо. Только старое радио иногда щёлкало, ловя обрывки музыки.

Он держал руль одной рукой. Вторая — на колене. Линия челюсти напряжена, как будто он сжимал зубы слишком долго.

— Ты часто так спасательничаешь? — спросила я, чтобы хоть как-то разрядить воздух.

— Когда вижу, как моих работников трогает пьяный придурок — да.

— Ты так за всех девушек злишься?

— Нет.

Пауза. Он смотрит на дорогу.

— Только за тебя.

Мурашки. Проклятые, нахальные мурашки.

Я опустила взгляд, потом, чтобы не поддаться тишине, ляпнула:

— Ты вообще умеешь улыбаться? Или ты родился сразу с этим выражением “я сейчас кому-то врежу”?

Он резко посмотрел на меня. И… уголок его губ дёрнулся.

— А ты всегда такая дерзкая?

— Только с теми, кто вызывает тревогу.

— Я?

Я пожала плечами.

— А кто же ещё?

Он ничего не ответил. Только довёз до дома, припарковался и выдохнул, наконец-то немного расслабившись.

— Я… спасибо. За всё.

— Просто… будь осторожнее. Этот город вроде тихий, но я знаю, что он может быть и другим.

— Хорошо, папа. — фыркнула я, открывая дверь.

Он ухмыльнулся. Настоящая. Улыбка. Романа.

— Спокойной ночи, Лея.

— Сладких снов, герой.

И я вышла, всё ещё ощущая на коже его взгляд, даже когда дверь захлопнулась.

Глава 6: Пирог перемирия

Лея

Утро началось с жужжания миксера и моего сдерживаемого мата.

— Твою ж… мать! — чуть не уронила миску, когда мука разлетелась по всей кухне. — Спокойно, Лея. Это всего лишь пирог. Просто… пирог. Чтобы не выглядеть полной дурой.

Грета вчера, подливая мне чай с мёдом и сочувствием, выдала:

“Если поссорилась — делай пирог перемирия. И неважно, кто прав. Пирог скажет за тебя всё.”

Ну вот я и пеку. Потому что я не просто психанула вчера. Я, блин, взорвалась. С его дочкой где-то рядом. Прекрасный дебют, Лея, серьёзно. Ну простите что он не может наконец понять что его дочка сама приходила. Можно ещё в окно голой выбежать — и будет полный комплект.

Пирог стоял в духовке, а я вытирала руки о полотенце, когда услышала стук в дверь.

Я помедлила. Кто ко мне в такую рань?

Открыла.

И чуть не выронила полотенце.

Роман.

Стоит. Хмурый, красивый, в одной руке пакет. В другой — коробка из пекарни. Пахнет пирогом.

— Привет. — буркнул он, будто не проснулся ещё до конца.

Я моргнула.

— Это… пирог?

— Ага. Мирный.

— Ты пёк?

— Не. Тайный вкус недели от пекарни, но это считается. — Он пожал плечами. — Мне Грета вчера закинула в лицо, что я не умею мириться. А я, знаешь ли, умею.

Я ухмыльнулась, отступила назад.

— Заходи. Хотя бы посмотришь, как я страдаю с тестом. Я тоже, между прочим, пыталась быть человеком.

Он зашёл. Посмотрел на беспорядок. Поднял бровь.

— Это точно кухня, а не поле боя?

— Очень смешно, сержант. — пробурчала я, доставая свой почти-дожарившийся пирог. — Но, между прочим, я делала это с душой.

— Лейтенант.

— Прости что?

— Я Лейтенант. Лейтенант Харпер.

Он посмотрел на меня. Глаза мягче, чем вчера. Взгляд уже не режет, а греет.

— А то что делала с душой заметил. Спасибо.

И тишина между нами уже не давит. Она… уютная. С привкусом ванили и чего-то нового.

Я не заметила, как он оказался ближе. Совсем близко.

Мы стояли на фоне моей кухни, посреди муки, пирогов, и двух разбитых нервов.

Я повернулась, чтобы убрать со стола венчик, и краем глаза заметила, как он смотрит.

— Что? — спросила я, чуть нервно.

— У тебя мука… — он шагнул ближе, поднял руку и осторожно провёл пальцем по моей