Ещё из детства помню, как бабушка отправляла меня за хлебом, мне тогда было лет шесть. Рядом с домом у нас был ларёк, где хлеб стоил два рубля. А в конце деревни стоял другой, где та же буханка была и вкуснее, и дешевле – всего полтора рубля. Я брал у бабушки два рубля, покупал тот вкусный хлеб из дальнего ларька и приносил сдачу. Получалось, что если за неделю сходил раза три, то в итоге дома оставалась одна дополнительная буханка. Это был особенный хлеб, сейчас такого уже не найти. Мы все ели его с солёным творогом, который засаливали прямо во фляге, потому что не было холодильников. И со сливками – их сепарировали прямо от коровы. Макаешь туда таким хлебом и прихлёбываешь сладкий чай – очень вкусно. До сих пор для счастья больше ничего и не нужно.

– Давайте поговорим о профессиональной составляющей Вашей семьи. Чем занимались родители и близкие родственники? Были ли в Вашем окружении примеры предпринимательства или какого-то особого подхода к деньгам, работе?

– Думаю, что генетически точно что-то передалось от отца. Он не был бизнесменом в классическом понимании, но всегда участвовал во всех движухах. Чем занимался конкретно, сейчас уже сложно сказать, однако деньги зарабатывал по тем временам достойные. В деревне его очень уважали как человека чести. Если, например, отец видел, как трое-пятеро бьют одного, то обязательно заступался. Знаю, что до сих пор у него есть друзья, которые это помнят и благодарны ему.

Дедушка же мой работал обычным крановщиком на экскаваторе. Мама – продавцом в магазине. Но ещё был у меня дядя – родной брат отца. Вот он жил на Сахалине и занимался красной икрой. В любой приезд в гости он привозил эту икру в Ашхабад и Чечню целыми трёхлитровыми банками! А кроме того, ещё и раздавал нам деньги. Помню, вместо сладостей он нам вручал доллары.

И этот дядя стал для меня главным примером. Именно таким я хотел быть в будущем, так же щедро делиться деньгами. Хотя саму икру я тогда ещё не любил. А когда узнал, что она из рыбы, вообще перестал её есть. Но доллары – это то, что запомнилось на всю жизнь.

– Вспомните свои первые детские заработки. Были ли у Вас в детстве какие-то способы получить доход? Может, мелкие подработки или находчивые схемы, как с тем хлебом? Ведь когда вокруг есть примеры обращения с деньгами, дети часто начинают перенимать эти модели поведения. Поделитесь, если был такой опыт, – это ценная частичка Вашего становления.

– Самые первые деньги как раз и были в шесть лет. Они начались с той истории про хлеб. А непосредственно подрабатывать я начал уже в седьмом-восьмом классе – мыл автобусы. С тех денег я накопил и купил себе первый мотоцикл, он стоил 700 рублей. Я сам его отремонтировал и целый год с удовольствием катался. А потом продал его уже за 2000 рублей! Для меня это тогда стало открытием. Оказывается, так можно – купить, привести в порядок и выгодно продать.

– Как складывался Ваш путь после школы? Выбор учебного заведения, служба в армии – какие ключевые решения повлияли на Ваше дальнейшее развитие?

– Школу я, вопреки всем сложностям, окончил полностью, все 11 классов. Интересно, что как раз именно в нашем выпуске впервые вводили пробный ЕГЭ. И учительница математики, видя, что у меня выходит твёрдая тройка, предложила: «Попробуй сдать экзамен. Если получишь четвёрку – её и поставлю тебе в аттестат». Я постарался и действительно сдал на четвёрку, но она всё равно оставила в итоге «три». Так я уже тогда понял, что система несправедлива.

Затем был вуз. Его я выбирал без особых раздумий, потому что чёткого понимания, куда именно хочу поступать, не было. Честно говоря, мне даже больше хотелось служить в армии. Но в итоге я остановился на Казанском институте экономики, управления и права. Когда пришло время ехать на учёбу, мама помогла мне собрать необходимые документы и внесла плату за первые полгода. Потом я уже сам стал платить за своё обучение. Началась моя студенческая жизнь.

Приехав в Казань, я случайно встретил старого друга из родной деревни. Мы разговорились, и я спросил у него: «Скажи, а быть старостой – это как? Нормально? Есть в этом какие-то плюсы?» Друг уверенно ответил: «Конечно! И поблажки в учёбе будут, и отношение особое». Такая перспектива меня заинтересовала, и я твёрдо решил, что буду старостой.

Когда пришло первое сентября, я формально появился на линейке, сказал всем: «Салам алейкум», – взял контакты у одного парня из группы, после чего мы с тем самым другом спокойно отправились на речку провести последние летние деньки. Когда же в назначенный день я наконец-то добрался до института, то с удивлением обнаружил, что моей фамилии нет ни в одном из пяти списков групп – ни в 161-й, ни в 162-й, ни в каких других.

«Как так?» – подумал я и направился прямиком в деканат выяснять ситуацию.

– У нас было тестирование по английскому после линейки, – объяснили мне. – На его основе и распределяли студентов.

– Но я туда не попал!

– Значит, выбирайте группу сами на основе своего уровня, – предложили в деканате.

Передо мной висели списки: сильные группы, слабые. Я выбрал золотую середину под номером 163 и записался туда.

Только я вошёл в аудиторию, как следом в дверях появился молодой человек и громко спросил: «Кто будет старостой 163-й группы?» Не раздумывая ни секунды, я уверенно ответил: «Я!» Мою фамилию записали, а одногруппники только удивлённо переглянулись. Они тогда решили, что меня специально вызвали в деканат для этого назначения. Так, совершенно неожиданно, я сам себя объявил старостой. И уже в процессе потом подтянул себе несколько человек в заместители и исполняющие обязанности. У нас даже был отдельный человек, который заполнял журнал.

Довольно быстро я сумел сплотить нашу группу. Можно сказать, меня в ней полюбили. Каждый месяц мы обязательно проводили «День группы» и вообще очень близко общались друг с другом. Особенно нас объединила общая трагедия, когда на первом курсе одна из наших девочек попала под поезд. Мы вместе ездили к ней на кладбище, как могли поддерживали друг друга.