Также отец приучил меня заниматься спортом: я отлично плавал и нырял, приседал и отжимался, качал пресс по несколько сотен раз. Позже начал заниматься на турниках и брусьях с друзьями.

Покупка компьютеров, о которых мы говорили ранее, привела к новому витку моей жизни, связанному с компьютерными играми. Но при всём при этом я всегда находил время на тренировки. И впечатляюще сдавал все нормативы в школе, подтягивался 40 раз и делал «выход силой» 30 раз. А уже позже в университете начал заниматься в тренажёрном зале.

– А как это сейчас транслируется на Ваших собственных детей? Речь не только о книгах, но и о свободе, которую Вы получали. О том, что Вас не наказывали за шалости, за поиски и авантюры. Понятно, что мальчики и девочки разные. Но в любом случае, когда внутри человека есть эта энергия, тяга к движению, к исследованию, она никуда не девается. Если Вы сами были таким ребёнком, может, что-то из этого передаётся и девочкам? Есть ли такая преемственность в Вашей семье?

– Связь, конечно, есть. Моя природа такова: с одной стороны – ребёнок, увлечённый книгами, с другой – авантюрист, исследователь, любящий движение. Эта смесь тяги к знаниям и духа приключений, наверное, и сформировала во мне основу будущего предпринимателя.

Мама и папа души не чаяли в нас, вложились в детей по-настоящему. Мы с сёстрами до сих пор это чувствуем – всегда мысленно возвращаемся в детство. Эти ощущения остались с нами. Есть за что зацепиться, ведь нас любили, нам доверяли, очень многое разрешали. Никогда не говорили, что у нас что-то не получится.

Мама всегда заботилась о нас, отец так не переживал, он считал, как всё идёт, так и должно быть. Если хотят отчислить из школы, пусть отчислят, куда поступишь – туда поступишь, куда устроишься на работу – туда и устроишься. Он в этом плане философски относился к жизни: у вас есть база, есть знания, делайте. А мама старалась всегда помочь, всё за нас сделать: устроить в лучшие школы, решить вопрос с жильём.

У родителей было некое распределение функций в семье: папа больше обучал, а мама не просто поддерживала, успокаивала в случае чего, но и реализовывала что-то конкретное. Если спросить, кто больше сделал чего-то значимого в жизни, отец или мать, то окажется, что они оба очень многое сделали. Мы не всегда это ценили тогда, сейчас родителям, конечно, очень благодарны.

При этом важно отметить, что я очень уважаю своего отца. Это самый первый, любимый, основной наставник в моей жизни. Он очень многому меня научил. Я очень сильно благодарен ему.

Отношусь к своим родителям с огромным пиететом и любовью, хотя в подростковом возрасте у нас бывали серьёзные разногласия. Я никогда не был покладистым сыном. Не из тех, кто по первому зову делает, как ему сказано. Нет, я был конфликтный и неспокойный молодой человек. Мог уйти из дома, в 14 лет ночевал на «улице», потому что не любил контроль. Мне было важно самому выбирать, как жить. Самостоятельность для меня была критичной, в целом мне её давали. Но если что-то запрещалось, я упирался. Характер не позволял иначе.

Отмечу, что отец особенно много времени уделял детям в раннем возрасте. До семи лет был полностью вовлечён, дальше уже меньше. И я считаю, что это очень правильный подход к воспитанию. В первые семь лет у ребёнка гибкий ум, и он максимально впитывает всё, что ты можешь ему дать. Дальше он идёт по своей собственной стезе. Его можно корректировать, помогать в сложных моментах, но задача родителя состоит уже в другом – дать возможность прорасти тем знаниям и подходу, которые в него были заложены.

Я сам, честно скажу, не так люблю возиться с маленькими детьми. У меня фокус больше смещён на собственную реализацию. А отец, будучи уже зрелым (когда я родился, ему было 38), подходил к воспитанию очень осознанно и с большим опытом, потому что я третий ребёнок. У нас вообще в семье интересная традиция: у отца – две дочки и сын, у его брата – тоже, у моих сестёр – две дочки и сын, у меня – тоже две дочки, и, возможно, следующим будет сын. Такое поколенческое течение.

К сожалению, отец ушёл из жизни в 2018 году. Он успел пообщаться с моими детьми, занимался их воспитанием. И в этом отношении утрата для меня особенно тяжела, потому что я уверен: он бы дал им невероятно много.

Мы, в свою очередь, тоже стараемся воспитывать детей в духе самостоятельности. В рамках разумного, конечно. Если начинается откровенный беспредел, тогда мы разбираем поступки, корректируем. Но в целом – никакой паники. Я сам так рос. Например, когда падал, меня никто не поднимал и даже запрещено было обращать на это внимание. Понятно, что, если упал серьёзно и что-то сломал, все заметят и помогут. Но по мелочам, если чуть поскользнулся, не придавали значения. Просто встал, отряхнулся и пошёл дальше. И этот подход, на мой взгляд, воспитывает гораздо лучше, чем излишняя опека.

Книг, к сожалению, мои дети читают уже не так много. Но я к этому отношусь спокойно. Каждая эпоха диктует свои форматы. Сейчас время информационных технологий, видеороликов. И я считаю это нормальным. Важно шагать в ногу. Я и сам после появления у меня компьютера много времени тратил на компьютерные игры и не жалею об этом. Они так или иначе развивают, просто в своей, особенной форме. Я любил играть в «стратегии» – более усложнённые игры, чем шахматы, в которые я как раз играл с отцом. Шахматы вырабатывают тактику. Количество ресурсов всегда одинаково, ты не можешь ещё одну пешку добавить, играешь, как играешь. Это хорошая игра, но это – первый, базовый уровень. Есть стратегические игры, которые развивают мышление намного лучше, и да, это тоже наложило большой отпечаток на моё развитие.

– Это действительно очень интересная тема. Актуальная повестка, по поводу которой мнения людей полярно расходятся. Хотя, если честно, стоит просто немного отстраниться и представить: а если бы в нашем детстве были гаджеты? Разве мы бы ими не пользовались? И вряд ли наши прогрессивные родители, которые много чего позволяли и воспитывали нас в атмосфере доверия, стали бы забирать телевизор или запрещать планшет.

– Да, я это всё тоже сам прожил. Довольно рано, в подростковом возрасте, купил тот же компьютер и, конечно, подсел, увлёкся по-настоящему. Отец не то чтобы категорически