Так и сложился их необычный, но уютный быт. Константин занимал кабинет на первом этаже, Анна обустроила светелку под крышей, а Владу отвели просторную комнату с видом на церковный двор. По утрам батюшка будил их звонким «Христос посреди нас!», а по вечерам Анна собирала всех за общим столом, где пахло травяным чаем и свежей выпечкой.

Соседи сначала перешептывались, но вскоре привыкли к этой странной семье – священнику, знахарке и их приемному сыну, появившемуся из ниоткуда. Сам Влад, хоть и звал их по-церковному «батюшкой» и «матушкой», в душе давно считал обоих самыми родными людьми.

Захватив по пути ведро, он стал набирать воду из колодца. Погруженный в свои дела, и не заметил, как из тихого самодельного пруда за спиной – того самого, что искрился в тени возле храмовых стен, – вода потянулась за ним тонкой серебристой лентой. Она извивалась, словно живая, цепляясь за следы его шагов. Услышав всплеск, Влад обернулся. В мокрой дорожке, которая тянулась к нему, трепыхались два карася.

– «И сказал Господь: да произведет вода душу живую; И сотворил Бог рыб, которых произвела вода роду их… И увидел Бог, что это хорошо», – процитировал Влад строки из Писания и, присев на корточки, бросил карасей обратно в пруд и оглянулся. – Они раньше так не выпрыгивали. Может, вытащили дети? Но их тут нет… «Чудны дела твои, Господи!»

Пожав плечами и немного полюбовавшись играющими рыбами, он отправился в храм.

Влад провел тряпкой по старым дубовым половицам, оставляя за собой блестящие полосы. Пыль, поднятая его движениями, кружилась в лучах утреннего солнца, проникающих через витражные окна. Он аккуратно расставил свечи на алтаре – высокие восковые столбики с ровными фитилями, пахнущие медом и воском. Каждая заняла свое привычное место, будто возвращалась домой.

Цветы в вазах он поправил последними. Белые лилии, принесенные кем-то из прихожан, слегка поникли за ночь. Влад осторожно расправил их лепестки, и они тут же ожили, будто благодаря за внимание.

Здесь, в этой маленькой церквушке, все было особенным. Даже воздух – густой от запаха ладана и старого дерева – казался священным. Каждая трещинка на фресках, каждый след от свечи на подсвечнике рассказывали свою историю. Историю веры, надежды и…

– Влад.

Он обернулся. Отец Константин стоял в луче света, падающем из-под купола. Его длинная темная роба почти сливалась с тенями, а черная с проседью борода казалась позолоченной в этом освещении.

– Хорошая работа, – кивнул священник. Голос у него был мягкий, но в то же время такой, что слышно было даже в самом дальнем углу.

Влад улыбнулся. Здесь, среди этих стен, он чувствовал себя… на своем месте.

– Влад, у меня есть для тебя несколько поручений. Нужно сходить в магазин за хлебом и молоком. А потом загляни к бабушке Федотье, передай ей от меня лекарства.

Влад кивнул в ответ и выскочил на улицу. Деревня встретила его яркими красками раннего лета. Стрелки часов только подбирались к десяти, но солнце уже щедро заливало золотом крыши домов.

На пыльной улице царило оживление. Ребятишки с визгом гоняли потрепанный мяч, их голоса звенели как колокольчики. Под раскидистыми каштанами, дающими желанную тень, кучковались взрослые – кто с кружкой кофе, кто с газетой, оживленно переговариваясь о местных новостях.

«Странно, – подумал Влад, – обычно жителей калачом на улицу не выманишь».

Пожав плечами, Влад зашагал к магазину. Дорога вела через сочный луг, где среди изумрудной травы уже распустились первые летние цветы – синие васильки, желтые одуванчики и алые маки. Они покачивали головками, будто приветствуя солнце, а заодно и прохожего. Воздух был наполнен сладким ароматом цветущих луговых трав и едва уловимым запахом нагретой земли.

Влад сжимал в руках теплые буханки хлеба, их хрустящая корочка слегка пружинила под пальцами. Запах был такой, что у Влада, несмотря на завтрак, потекли слюнки, которые он сглотнул. Бутылка молока, запотевшая от разницы температур, оставляла на ладони влажные следы. Он шел быстрым шагом, прижимая покупки к груди – не столько от холода, сколько от странного беспокойства, сковавшего ребра.

Добравшись до покосившегося дома с облупившейся краской, Влад со скрипом отворил калитку. Маленький двор изобиловал неухоженными клумбами с растрепанными ромашками.

Старушка встретила его, уже стоя в дверях, – тень сгорбленной фигуры резко вынырнула из полумрака коридора. Ее пальцы, похожие на скрюченные ветки, вцепились в пакет с таблетками так резво, что Влад инстинктивно отпрянул.

– Давай скорее! – Ее шепот напоминал скрип несмазанной двери. Глаза, мутные от возраста, бешено бегали по сторонам. – И уходи… а то сгину, как Степка!

Дверь захлопнулась прежде, чем он успел моргнуть. Засов щелкнул с такой решительностью, что Влад отступил на шаг. Он замер на крыльце, чувствуя, как молоко в бутылке медленно нагревается от тепла его ладони.

Ожидаемо не получив благодарности, Влад вздохнул и отправился с купленными продуктами в церковь. Резкий крик взорвал тишину. Не просто испуганный, а пронзительный, как звук разбитого стекла. Влад замер на мгновение, будто его толкнули в грудь.

На минуту замешкавшись и соображая, что можно сделать, он не придумал ничего лучше, как побежать на звук. Подошвы потертых черных кед шлепали по пыли. За поворотом открылась знакомая картина: трое парней окружили одного. Тот, что в центре – щуплый, с птичьими плечами, – съежился, как лист бумаги в пламени. Его рюкзак валялся в пыли, а очки соскользнули на кончик носа.

– Ну что, ботаник! – Колька, местный хулиган, рыжий детина, считавший себя главарем, толкнул мальчишку в грудь.

Тот закачался как колос на ветру. Вокруг раздался хохот – громкий, каркающий, словно от стаи ворон.

Влад почувствовал, как в горле застрял ком. «Стоит ли лезть? Вдруг будет хуже?» Но руки уже сжались в кулаки сами собой. Вспомнились собственные школьные дни – когда он так же стоял, прижавшись спиной к стене, а смех обидчиков звенел в ушах. И только Степа тогда вступился за него.

– Эй! – Голос прозвучал резче, чем он планировал.

Рыжий обернулся, презрительно-оценивающе оглядел Влада.

– Тебе чего, мелкий?

Сердце колотилось в районе горла. Но сейчас, глядя в глаза тому щуплому пареньку – в такие же испуганные, какими когда-то были его собственные, – Влад понял: отступить уже не сможет. Он подошел ближе.

– Отпусти! Я хочу, чтобы ты прекратил! – Влад заставил голос звучать уверенно.

Хулиган, переключившись на новую жертву, начал смеяться.

– А сиську пососать не хочешь? – нагло пасовал ему. – Думаешь, одного Степку угробил, то справишься с нами? Со мной? – Последнее слово прозвучало громче всех.

Но Влад не отступил. Он