Все они к этому времени стали завидными партиями для невест Москвы, и смогли сделать правильный выбор. В отличие от Кирилла Иваныча, влюбленного только в своё дело. Вокруг нашего дома появились ещё пять домов, потому что Трофим и моя "великолепная" четверка хотели иметь свое отдельное гнездышко, но селиться далеко никто из них не хотел.

Дом наш был полон хороших людей, полон смеха и радости. А потом в нем появились дети. Чему несказанно радовался сторож, взяв часть воспитания, какую обычно принимают на себя дедушки: он баловал каждого, угождал и рассказывал истории, от которых у них захватывало дух.

Никифора не стало, когда ему исполнилось аж девяносто семь лет. И до последнего своего дня он принимал участие в жизни усадьбы и в нашей жизни.

Через пару лет у нас родился внук. Когда мы приехали к детям, и они заявили, что назвали младенца Вениамином, я, кое-как сдерживаясь, потискала внука, а потом расплакалась и ушла из гостиной.

«Ты даже не представляешь, Леночка, какие корни имеет мое генеалогическое древо! Меня назвали в честь прапрадедушки! Он, как и его отец, был великим хирургом, а его мать — ученой! Сколько всего она сделала для России!» — слова Вениамина и его лицо, воодушёвленное рассказом, стояло передо мной.

— Ну, вот теперь точно пришло время поговорить, правда? — Фёкла, приехавшая в дом сына, чтобы увидеть внука и встретиться с нами, вошла в комнату без стука и присела в кресло возле чайного столика.

— Пришло, — теребя платок в руках, ответила я.

— Во-первых, давай я представлюсь, — Фёкла встала, поправила на груди кружево и звонко, чётко сказала: — Я Малышева Анна Сергеевна. Родилась в 1928 году в Москве. Когда мне стукнуло пятьдесят шесть, попала в тело тринадцатилетней девчушки, ты представляешь?

— Господи, — только и нашлась, что ответить я.

— Да, и знаешь, как давно я мечтала сказать об этом? Хоть кому-то сказать. И сейчас жалею, что не смогла рассказать мужу.

— Мне тоже тяжело забыть прошлую жизнь. Но я попала в это тело прямо перед нашим знакомством. И вовсе не знала хитросплетений и отношений среди родственников и родителей, — я говорила с большим трудом.

А она присела рядом, обняла, и мы до полуночи говорили, отклоняя все приглашения к столу. Просили лишь воды.

— Почему ты мне не сказала тогда? — спросила я, когда дом уже погрузился в сон, а мужья разбрелись по комнатам, подготовленным для нас.

— Мне казалось, что так я непременно испорчу что-нибудь. Мне никогда не везло в прежней жизни, — ответила Анна Сергеевна.

А потом где-то вдалеке заплакал младенец, и мы поспешили помочь молодой маме, да ещё раз полюбоваться на нашего общего теперь Вениамина.

Когда я аккуратно вошла в спальню, Николай встал и помог мне раздеться. Заметил, что я плакала, обнял и уверил, что мы самые счастливые.

— Я хочу рассказать тебе кое о чем ещё, Николай, — я легла под одеяло и попросила погасить свет.

— О! Я бы хотел только одного, любовь моя, я бы хотел узнать: откуда ты знаешь о дыне, выращиваемой на тыкве? — он засмеялся, но я услышала и нотки страха в родном голосе.

— Это последняя тайна, и она похожа на колдовство. Помнишь?..

— Конечно, ты точно колдунья, потому что просила философский камень. Чтобы прожить счастливо эту жизнь! И ты смогла наколдовать её! — он подсунул руку под мою голову и крепко обнял.

— Тогда колдун у нас ты. Потому что ты всё устроил в моей жизни так славно, — не сдавалась я, шутила и, боясь отказаться от этого разговора, помолчала пару секунд и продолжила: — В этой истории есть ответ о твоей дыне, милый мой муж.

— Тогда я весь внимание! — теперь уже без страха ответил Николай.

— Обещай не перебивать!

— Клянусь!

— Представь: идёт середина двадцатого века, и в заснеженном сибирском городке рождается девочка…

Самая везучая девочка на свете!

Друзья, спасибо за ваше внимание к этой книге, к героине, за искренние переживания! Благодарю за высокую оценку моего труда, за ваше участие в книге — ваши отзывы!

Приглашаю вас в мою новую книгу "Самая старая дева графства Коул"