— Это обсуждаемо, — ответил он. — Поговорим об этом после вашего возвращения. У меня есть люди, которые решают такие вопросы — за отдельную плату, разумеется.

— Разумеется, — согласился я.

— Хорошо, тогда завтра на рассвете приходите к седьмому спуску в Лес. И… удачи вам.

Ребята, за каждую тысячу лайков — доп глава.

Глава 23

Вернувшись в лавку, первым делом встретил два внимательных взгляда. Люмин, устроившийся на табурете, радостно пискнул, спрыгнул и подбежал ко мне, описывая вокруг ног восторженные круги.

Я присел на корточки и запустил пальцы в его шелковистую шерсть, почесывая за длинными ушами с чёрными кисточками.

— Соскучился, малой? — прошептал, чувствуя, как его шершавый язык коснулся ладони.

Второй взгляд исходил из-за двери спальни. Синие глаза Кроха прикованы ко мне — внимательные, напряжённые. В них больше не было той обжигающей ненависти, что я видел в первые дни, теперь там читались настороженность, усталость и… ожидание.

Оставив Люмина, медленно поднялся и так же неторопливо, стараясь не делать резких движений, подошёл к двери. Крох следил за каждым моим шагом, его тело чуть заметно напряглось.

— Как ты, боец? — тихо спросил я, остановившись в полуметре от него.

В ответ чёрный влажный нос слегка дёрнулся, втягивая мой запах. Я медленно наклонился и протянул руку, давая ему возможность привыкнуть. Когда пальцы почти коснулись скомканной шерсти на загривке, из груди Кроха вырвалось низкое рычание. Я замер — рык не стихал, но и не усиливался. Тогда сделал последний, крошечный шаг и кончиками пальцев осторожно прикоснулся к его шерсти.

Зверь дёрнулся, рык стал громче, но он не попытался меня укусить. Я не убирал руку, просто гладил его по голове, раз за разом проводя пальцами между острыми лисьими ушками.

— Тише, тише, — бормотал я. — Всё хорошо.

Прошла, наверное, минута. Рык постепенно стих, сменившись тяжёлым, прерывистым дыханием. Глаза Кроха оставались открытыми, но веки чуть опустились. Он позволил себя гладить — это невероятно.

Внутри разлилось тёплое чувство: маленькая, хрупкая победа.

Я убрал руку, не желая испытывать его терпение, и ушел в главный зал. Люмин тут же запрыгнул ко мне на колени, стоило сесть на табурет.

— Ну, что будем делать? — спросил я, поглаживая его. — Дел невпроворот.

Погладив Люмина, вдруг с удивительной остротой осознал, что умираю с голоду. Вчерашняя похлёбка давно переварилась и исчезла в бездонной топке молодого, восстанавливающегося организма, к тому же, звери с утра не ели.

Я заставил себя подняться, прошёл на кухню и заглянул в мешок с крупой, на дне которого жалкой горсткой серела ячневая крупа. Маловато будет… Зелени, припасённой для Люмина, тоже не осталось, а денег на покупку припасов не было.

— Ну что ж, — сказал вслух, обращаясь скорее к самому себе, чем к увязавшемуся за мной Люмину. — Будем выкручиваться.

Я развёл огонь в очаге, поставил котелок с водой и высыпал туда всю оставшуюся крупу. Пока вода закипала, вышел во двор и направился к запущенному огороду. Люмин радостно носился по двору, наслаждаясь свободой, а я бродил среди буйной растительности, пытаясь найти хоть что-то съедобное.

Первым делом прошёлся по местам, где в прошлый раз нашёл еду, и почти сразу обнаружил искомое.

[Обнаружено растение: Лук полевой (дикий). Луковицы и перья съедобны. Вкус острый, пряный. Пищевая ценность: низкая]

Рядом росла кислица с нежными кисловатыми листочками-сердечками.

[Обнаружено растение: Кислица лесная. Листья съедобны в небольших количествах, богаты витамином C. Вкус кислый, освежающий]

Чуть поодаль виднелись кустики дикой репы.

[Обнаружено растение: Дикая репа (турнепс). Корнеплод съедобен после тепловой обработки. Вкус горьковатый, землистый. Пищевая ценность: средняя]

Я нарвал пригоршню лука и кислицы, выкопал пару репок и вернулся в лавку. Нарубив лук и зелень, подождал, пока каша закипит, и добавил нарезанную на кубики репу. Убавив огонь, стал дожидаться готовности варева. Чтобы не терять времени, нарвал свежей травы, клевера, листьев одуванчика, промыл их и положил в миску зайцелопу.

Вернувшись на кухню, поставил её перед Люмином, и он с упоением захрустел, кося на меня огромным янтарным глазом. Следом дождался готовности каши и перелил часть в отельную миску для Кроха. Дав ей немного остыть, осторожно, стараясь не расплескать, понёс миску в спальню.

Крох, сидевший у кровати, заметив меня с миской в руках, напрягся. Его сапфировые глаза следили за каждым моим движением с привычной настороженностью.

— Поешь, — тихо сказал я, ставя миску на пол в полуметре от его морды. — Тебе нужны силы.

Не желая его нервировать, вернулся на кухню, налил себе каши, добавив лук и зелень. Она получилась жидковатой, но с луком и зеленью пахла вполне аппетитно. Вышел во двор и остановился перед огородом. Принявшись за еду, смотрел на запущенный, но полный жизни клочок земли, и в голову пришла неожиданная, но чертовски правильная мысль.

А почему бы, собственно, не начать его возделывать?

Я могу расчистить грядки, вскопать землю и высадить съедобные растения — тот же лук, репу, зелень. Это решит проблему с едой, пусть и частично, но если копнуть глубже…

Что мешало мне попытаться выращивать не только еду, но и полезные травы? Те же ингредиенты для лекарств, за которыми собирался идти в Лес, рискуя жизнью. Конечно, агрономом я не был и понятия не имел, какие условия нужны растениям, тем более магическим, но попытка не пытка. Даже если приживётся хотя бы часть, это станет огромным подспорьем!

Я представил себе аккуратные грядки с полезными травами, зеленью, кореньями. Своя, пусть маленькая, но аптекарская грядка. Идея показалась настолько захватывающей, что едва не выплеснул остатки каши.

— Вот этим и займёмся, — решил я. — Как только вернусь.

А пока нужно решить, что делать со зверями: взять их с собой в Лес или оставить в лавке? Оставить страшно — даже запертая дверь не гарантировала безопасности. К тому же, я понятия не имел, сколько продлится поход: день, три или целую неделю? Без еды и воды они просто погибнут.

Взять с собой тоже риск. Лес опасен, и любой хищник может запросто убить их, а моя задача минимум — выжить самому и, по возможности, помочь отряду. Потащить с собой двух молодых, необученных зверей — значит, подвергнуть их смертельной опасности и создать проблемы себе и другим.

Я подошёл к колодцу и облокотился на него спиной. Люмин, закончив с травой, подбежал и ткнулся носом мне в ногу, словно спрашивая, что случилось.

— Думаю, ушастый, — ответил я, глядя на него.

Вдруг меня осенило. Посмотрел на Люмина и вспомнил свой первый поход. Именно его удивительное