Он замолчал, и в тишине кабинета стало слышно, как гудят системы климат-контроля где-то в стенах.

— Воронов дал им этот знак, — продолжил князь тише. — Сам того, возможно, не понимая. Или напротив, прекрасно понимая… С Захаровым в его штабе я уже ни в чём не уверен.

Смородинов откашлялся.

— Есть ещё кое-что, ваша светлость. Информация непроверенная, но источник надёжный.

— Говори.

— По нашим данным, молодой Император проявлял… интерес к ситуации вокруг Воронова. Ещё до сегодняшних событий через неофициальные каналы и осторожные запросы через третьих лиц.

Долгорукий застыл. Его пальцы, барабанившие по столешнице, замерли на полудвижении.

— Александр?

— Да. Мы перехватили несколько сообщений между его личным секретарём и людьми, которые могут быть связаны с окружением Воронова. Прямых доказательств контакта нет, но…

—.но мальчик на Троне учуял возможность… — закончил за него Долгорукий.

Он медленно опустился в кресло и потёр переносицу. Головная боль, которая зрела весь вечер, наконец прорвалась наружу.

Александр. Молодой Император, запертый в золотой клетке дворца. Формально — глава государства, помазанник божий, верховный арбитр. Фактически — декорация, которую выводят на парады и официальные приёмы. Хартия Вольности, подписанная его прадедом, превратила Трон в красивую безделушку, а реальную власть отдала кланам и Совету.

Долгорукий помнил Александра ребёнком — тихий мальчик с умными глазами, который слишком много читал и слишком мало говорил. Тогда князь не придал этому значения. Подумаешь, очередной книжный червь на Троне, такие не опасны. Они пишут мемуары и собирают коллекции, пока настоящие игроки делят страну.

Теперь он начинал подозревать, что ошибся.

— Если Александр решит использовать Воронова как таран против Совета… — начал Смородинов.

— Он именно это и решит, — перебил Долгорукий. — На его месте я бы поступил так же. Молодой, амбициозный выскочка, который только что доказал, что умеет воевать. Идеальный инструмент, чтобы сломать систему Хартии и вернуть Трону реальную власть.

Князь откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе. Картина складывалась всё отчётливее, и она ему категорически не нравилась.

Воронов — уже не просто региональная проблема. Воронов — потенциальный катализатор гражданской войны. Искра, которая может поджечь всю конструкцию, выстраивавшуюся четыре поколения.

И самое паршивое князь чувствовал что-то похожее на уважение к этому выскочке. Захаров, бывшие «Тени», неизвестная техника, идеальный удар… Мальчишка явно готовился, не привлекая внимания. Точно так же, как сам Долгорукий когда-то готовился занять кресло председателя Совета.

«А мы похожи», — подумал он, и эта мысль его неприятно царапнула.

— Что с Хартией? — спросил князь вслух. — Какие у нас юридические основания для вмешательства?

Смородинов вывел на экран планшета документ.

— Статья двенадцать уже не работает. Биологическая угроза была предлогом для блокады, но теперь, когда регион захвачен, нам нужно что-то другое. Однако есть статья седьмая — о защите имперских чиновников от насильственных действий.

— Громов был имперским чиновником?

— Технически — да. Губернатор региона, назначенный с одобрения Совета и утверждённый Троном. Его захват или убийство — прямое нарушение Хартии. Это даёт нам право на военное вмешательство без согласования с Императором.

Долгорукий кивнул. Вот оно — юридическое обоснование, которое позволит двинуть армию и раздавить Воронова прежде, чем тот успеет укрепиться. Громов оказался полезен даже в своём поражении.

— Идеальный предлог, — пробормотал князь. — Даже слишком идеальный…

Смородинов вопросительно поднял брови.

— Воронов не дурак. Он знал, что захват губернатора даст нам повод для интервенции. Знал, но всё равно это сделал. Почему?

Вопрос повис в воздухе. У Долгорукого было несколько версий, и ни одна ему не нравилась. Либо Воронов блефует, надеясь на заступничество Трона. Либо у него есть козыри, о которых они пока не знают. Либо… либо он просто решил, что готов к открытой войне с Империей? Смешно…

Но учитывая то, что князь узнал за последний час, третий вариант казался всё менее безумным.

Долгорукий резко встал, и кресло отъехало назад, ударившись о стену. Смородинов невольно выпрямился — за двадцать лет службы он видел князя в разных состояниях, но вот это было в новинку. Что-то изменилось в посадке головы, в развороте плеч. Старик исчез, уступив место человеку, который сорок лет назад лично водил боевые группы на переговоры с несговорчивыми конкурентами.

— Хватит, — произнёс Долгорукий. Голос прозвучал глухо, без привычных модуляций. — Игры закончились. Демократия, невмешательство, юридические тонкости — всё это можно было позволить себе, пока мы имели дело с крысами, но Воронов… другой зверь.

Он подошёл к рабочей панели, встроенной в стену, и несколькими касаниями вывел на экран список контактов. Имена глав кланов, министров, генералов — вся верхушка Империи в одном каталоге.

— Созывай Совет, — приказал князь, не оборачиваясь. — Экстренное заседание, завтра к полудню. Тема: мятеж в Воронцовске и нападение на имперского чиновника.

Смородинов кивнул, делая пометки в планшете.

— Юсуповы будут недовольны. Они планировали охоту на следующей неделе, старый князь не любит менять расписание.

— Старый князь полюбит, когда я объясню ему расклад. — Долгорукий пролистал список, остановившись на нескольких именах. — Скажи Юсупову, что если мы не раздавим этого щенка сейчас, через полгода Воронов придёт за его верфями. Скажи Демидову то же самое про заводы. Строгановым… Строгановым скажи, что это шанс показать единство перед лицом угрозы. Пусть трое наследников хоть раз в жизни проголосуют одинаково.

— А если кто-то откажется?

Долгорукий медленно повернул голову. Свет от экранов падал на его лицо снизу, превращая морщины в глубокие борозды, а глаза в тёмные провалы.

— Никто не откажется. Но… если вдруг найдётся идиот, который решит отсидеться в стороне, — запиши его имя. Мне будет интересно узнать, кто из членов Совета считает, что может позволить себе нейтралитет в войне с мятежником.

Смородинов сделал ещё одну пометку. Война. Князь произнёс это слово так буднично, словно речь шла о смене поставщика канцелярии.

— Теперь армия, — Долгорукий переключил экран на военный раздел. Карта Империи расцвела синими точками — места дислокации имперских легионов. — Свяжись с Генеральным Штабом. Пусть готовят Второй легион к переброске.

— Второй? — Смородинов не сумел скрыть удивления. — Это тяжёлая пехота, бронетехника, авиационное прикрытие…

— Я знаю, что такое Второй легион. Я его финансировал последние пятнадцать лет. — Князь увеличил карту, сосредоточившись на восточном секторе. — Полиция и наёмники уже показали свою «эффективность». Громов бросил на