Николай погиб на охоте через три года. Несчастный случай, разумеется. Пуля прошла навылет, и никто так и не выяснил, кто именно выстрелил в загонщика, а попал в наследника. Дмитрию тогда исполнилось девятнадцать, и он впервые понял простую истину: в их мире выживает тот, кто умеет ждать.

Он ждал, когда отец сопьётся от горя и отдаст ему бразды правления. Ждал, когда старые союзники Николая совершат ошибки и откроют ему дорогу в Совет. Ждал сорок лет, пока не занял кресло председателя, и теперь каждый вечер выводил одно и то же слово, напоминая себе о главной добродетели рода Долгоруких.

За панорамным окном кабинета светилась ночная столица. Башни небоскребов горели холодным светом, а где-то внизу, в муравейнике улиц, копошились миллионы людей, не подозревающих, что их судьбы решаются здесь.

Долгорукий закончил последний штрих и отложил кисть. Придирчиво осмотрел работу, чуть склонив седую голову набок. Линии вышли ровными, завитки безупречными. Долгие годы практики не прошли даром

Каменная композиция в углу кабинета отбрасывала причудливые тени под светом точечных ламп. Три валуна с северных отрогов Хребта, белый песок из карьеров Беломорья, расчёсанный в идеальные волны. Стерильный минимализм, который так раздражал посетителей, привыкших к показной роскоши старых родов. Долгорукий находил в этом особое удовольствие — наблюдать, как гости теряются в пустом пространстве, не зная, куда деть руки и глаза.

Голографические экраны на противоположной стене беззвучно транслировали биржевые сводки. Котировки «Норд-Индастриз» ползли вверх, акции Демидовых просели на полтора процента после утренних новостей о забастовке на их заводах. Скучная, предсказуемая рутина, которую он контролировал одним движением брови.

Князь потянулся к чашке с остывшим чаем, когда дверь кабинета распахнулась без стука.

Долгорукий замер с чашкой в руке. Никто не входил в эту комнату без приглашения. Секретари, министры, даже представители Императора — все ждали в приёмной, пока он соизволит их принять. Тот, кто нарушил это правило, либо сошёл с ума, либо принёс новость, которая стоила его карьеры.

Алексей Смородинов, начальник разведки клана, остановился на пороге. Двадцать лет безупречной службы, три войны, операция в соседнем государстве, после которой тамошние лорды объявили награду за его голову. Долгорукий видел этого человека под обстрелом, в пыточных камерах имперской службы, когда вытаскивал из неприятностей, и ни разу не замечал на его лице того выражения, которое видел сейчас.

Смородинов был бледен. Под глазами залегли тени, словно он не спал несколько суток, а пальцы, сжимавшие планшет, едва заметно подрагивали.

Долгорукий медленно опустил чашку на стол.

— Если ты прервал мою каллиграфию не из-за ядерной войны, Алексей, — голос князя прозвучал спокойно, — ты уволен. И это будет наименьшая из твоих проблем.

Смородинов сглотнул. Кадык дёрнулся под воротником, и это движение сказало Долгорукому больше, чем любые слова.

— Ваша светлость, — начальник разведки шагнул вперёд, и дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком. — Это хуже.

— Хуже? — Долгорукий позволил себе приподнять бровь. За семьдесят лет он научился измерять эмоции микродозами, и эта бровь была эквивалентом истерики у обычного человека. — Что может быть хуже ядерной войны, Алексей?

Смородинов подошёл к столу и положил планшет перед князем. Экран светился тусклым красным — цвет экстренных донесений, которые начальник разведки использовал за двадцать лет службы от силы раза четыре.

— Мы потеряли Южный регион, ваша светлость.

Долгорукий несколько секунд смотрел на него, ожидая продолжения. Контекста, который превратит эту абсурдную фразу во что-то осмысленное.

— В смысле «потеряли»? — он откинулся в кресле, сцепив пальцы на животе. — Громов опять напился и отключил связь? Или его любовница снова устроила скандал в прямом эфире?

— Регион захвачен, — Смородинов произнёс это так, словно каждое слово причиняло ему физическую боль. — Полностью.

Тишина повисла в кабинете. Где-то внизу под ними, продолжалась обычная жизнь — охранники смотрели в мониторы, уборщики толкали тележки по коридорам, а аналитики пили кофе над отчётами. Никто из них пока не знал, что мир изменился.

— Связи с Громовым нет уже четыре часа, — продолжил Смородинов, глядя куда-то поверх плеча князя. — Его резиденция не отвечает. Полицейское управление молчит.

Долгорукий медленно выпрямился в кресле.

— А наёмники? Туда же было переброшено огромное их количество?

— Либо уничтожены, либо захвачены в плен. — Смородинов провёл пальцем по планшету, и над столом развернулась голографическая карта региона. Красные точки усеяли её, как оспины. — Наши спутники зафиксировали передвижение бронетехники по всем основным магистралям. Но это не техника Громова.

Он увеличил один из секторов. Колонна машин ползла по ночной трассе, и даже на зернистом спутниковом снимке Долгорукий узнал характерные странные силуэты солдат, словно закованных в латы.

— Это еще что за ерунда? — спросил Долгорукий. — Их эмблема на каждой единице техники. Воронов даже не пытается скрываться?

Долгорукий встал из-за стола. С той самой церемонной неспешностью, которая обычно предшествовала чьей-то отставке или чьей-то смерти. Подошёл к окну и уставился на огни столицы, заложив руки за спину.

— Подожди, — голос князя звучал почти задумчиво. — Ты хочешь сказать, что этот выскочка Воронов… этот мальчишка с его игрушечным кланом… за неделю разгромил сводную группировку из нескольких городов?

— Да.

— Захватил власть в целом регионе?

— Да.

— И ликвидировал губернатора, назначенного лично мной?

Смородинов помедлил. Долгорукий видел его отражение в стекле — начальник разведки стоял неподвижно, вцепившись в планшет.

— Насчёт Громова мы не уверены. Возможно, захвачен живым, но его резиденция под полным контролем Воронова, а все каналы связи заглушены.

Князь развернулся. В полутьме кабинета его лицо казалось потемнело еще сильнее.

— Как?

Одно слово, но Смородинов понял всё, что за ним стояло. Не «как он посмел» — это было бы слишком по-человечески для князя. «Как он это сделал» — вот что хотел знать Долгорукий.

— Это был удар сразу несколькими бронированными кулаками, рассечение и полное окружение сил, — начальник разведки вывел на голограмму временную шкалу. — План идеально спланированный и безупречно исполненный. — Смородинов замялся. — Но это еще пол проблемы, у Воронова появилась тяжёлая техника, которой раньше не было. Экзоскелеты какой-то новой модели и БМП с рельсовым вооружением. Наши ребята из аналитического отдела до сих пор не могут определить производителя.

Долгорукий