— Кто у него в штабе? — спросил он, не отрывая взгляда от карты. — Кто планировал операцию? Это не уровень местечкового выскочки с папиным наследством.

Смородинов сглотнул. Это был вопрос, которого он ждал и боялся одновременно.

— По нашим данным, оперативное командование осуществлял генерал Захаров.

Пальцы Долгорукого на мгновение сжались.

— Захаров? «Мясник Севера» Захаров? Тот, который…

— Тот самый. Официально он на пенсии уже несколько лет, но, судя по всему, Воронов как-то убедил его вернуться.

Князь медленно выпрямился. Его лицо оставалось бесстрастным, но Смородинов служил ему достаточно долго, чтобы заметить мелкие признаки: чуть сузившиеся глаза, едва заметное напряжение в челюсти, отвердевшую линию рта.

— Кто ещё?

— Предположительно — несколько бывших офицеров Имперской Тени. Мы пока устанавливаем личности, но почерк характерный. Работа с информационными системами, подавление связи, синхронизация ударов — это всё их школа.

Долгорукий отошёл от стола и снова остановился у окна. Огни столицы равнодушно мерцали внизу, и князь вдруг поймал себя на странной мысли: вот так же эти огни мерцали в ночь, когда умер его брат. И в ночь, когда он занял кресло председателя Совета. Огням было всё равно, кто правит. Они просто горели.

— Значит, он собрал команду, — произнёс князь, обращаясь скорее к своему отражению в стекле. — Настоящую команду. Захаров для тактики, бывшие «Тени» для грязной работы… Кто ещё там у него? Аналитики? Финансисты? Дипломаты?

— Мы работаем над этим, но за последний год он рекрутировал минимум сорок специалистов высшего класса из разных структур. Включая людей, которых мы потеряли из виду.

Долгорукий обернулся.

— Кого именно?

— Полковник Крайнов из контрразведки. Майор Исаев из военной прокуратуры. Ещё несколько имён, которые вас неприятно удивят.

Князь молчал, переваривая информацию. Сорок специалистов, тяжёлая техника неизвестного происхождения и Захаров, чьё имя до сих пор заставляло вздрагивать генералов в Генштабе.

Он недооценил мальчишку. Они все его недооценили.

Пока они возились с бумажками и юридическими ловушками, Воронов строил настоящую армию.

— Сколько у него людей? — спросил Долгорукий.

— По нашим оценкам — около двух сотен вот в этих костюмах, плюс модифицированные БМП. Плюс то, что он захватил, а это танки, артиллерия и многое другое с армейских складов. Если он грамотно проведёт интеграцию, через неделю у него будет пять тысяч штыков.

Долгорукий сухо усмехнулся.

— Двести экзоскелетов… Откуда они у него?

— Мы не знаем. Это один из вопросов, на которые у меня нет ответа.

Князь вернулся к столу и сел в кресло. Поднял листок с каллиграфией, посмотрел на старательно выведенное слово «терпение» и аккуратно положил его обратно.

— Знаешь, Алексей, — сказал он задумчиво, — мой отец любил повторять одну фразу. «Волк, который показывает зубы, опасен. Но по-настоящему опасен тот волк, который ждёт, пока ты повернёшься спиной».

Смородинов молчал, понимая, что от него не требуется ответа.

— Мы смотрели на Воронова и видели щенка, который огрызается на хозяев. — Долгорукий провёл пальцем по краю листка. — А он всё это время рыл нору прямо у нас под ногами.

Долгорукий подошёл к каменной композиции в углу кабинета. Три валуна с северных отрогов лежали в белом песке уже тридцать лет — подарок от старого маршала, которого князь когда-то спас от трибунала. Маршал давно умер, а камни остались. Хорошее напоминание о том, что переживает века, а что рассыпается в прах.

— Громов был идиотом, — произнёс он, проводя пальцем по шершавой поверхности ближайшего валуна. — Жадным, трусливым и предсказуемым. Но он был нашим идиотом. Мы его поставили и контролировали пока он держал регион в узде.

Смородинов стоял у стола, не решаясь сесть без приглашения.

— Воронов наверняка попытается использовать компромат на Громова, — сказал он. — Если губернатор жив, то всё, что он знает о наших операциях в регионе…

— К чёрту Громова! — Долгорукий развернулся, и в его глазах Смородинов увидел то, чего не видел уже много лет. — К чёрту его жалкие секреты. Ты понимаешь, что произошло на самом деле⁈

Начальник разведки молчал, ожидая продолжения.

— Империя прощает воровство, — Долгорукий вернулся к окну, заложив руки за спину. — Воруют все, от последнего клерка до членов Совета. Это смазка, на которой работает механизм. Империя прощает глупость — дураков хватает на любом уровне, и мы научились использовать их слабости. Но есть одно, чего Империя не прощает никогда!

Он помолчал, глядя на собственное отражение в тёмном стекле. Орлиный профиль, седые виски, морщины, прорезавшие лицо за десятилетия интриг. Отражение смотрело на него с тем же выражением, с каким смотрел отец, когда узнал о гибели Николая.

— Слабость, — закончил князь. — Губернатор, назначенный Советом с одобрения Трона, раздавлен каким-то провинциальным кланом. И что теперь подумает каждый аристократ?

Смородинов понял. Картина, которая складывалась в его голове, была куда масштабнее захвата одного региона.

— Они подумают, что можно и им… — ответил он.

— Именно. — Долгорукий развернулся к нему лицом. — Воронов создал прецедент. Маленький клан, которому полагалось сдохнуть под блокадой, сожрал губернатора вместе с его армией. Если мы не ответим… будут последствия. Каждый амбициозный выскочка, что раньше был под нашей пятой, решит, что старые правила больше не работают.

Князь подошёл к голографической карте, всё ещё висевшей над столом. Красные отметки выглядели почти безобидно на фоне огромной территории Империи — крошечный регион на юге, статистическая погрешность. Но Долгорукий смотрел на них так, словно видел пожар, готовый перекинуться на соседние леса.

— Юсуповы контролируют восточные части уже восемьдесят лет, — он ткнул пальцем в карту, и та послушно увеличила указанный сектор. — Но их власть держится на понимании, что бунт против системы означает войну со всей системой. Но если Воронов докажет, что можно откусить кусок и остаться безнаказанным…

— Юсуповы не станут бунтовать, — возразил Смородинов. — У них слишком много активов в столице, слишком много завязок на центральную власть и особенно на Совет Кланов.

— Юсуповы — нет. А их младшие партнёры? Те, кто ждёт шанса подняться? — Долгорукий свернул карту резким жестом. — Демидовы сейчас слабы после забастовок. Орловы погрязли в судебных тяжбах с казной. Строгановы… у Строгановых трое наследников, которые готовы перегрызть друг другу глотки за место