— Долго, — недовольно сказала сестра, не отрывая взгляда от окуляра.

— Пусть сначала пыль уляжется, — рассудительно ответил Зигфрид. — Вещь штучная. Родня может опознать. Жадность — причина бедности, сестренка.

— И то, правда, — вздохнула девочка. — А в нашем случае — ещё и причина внезапной кончины в результате бесчеловечных пыток. Это ж аристократ из потомственных. За него весь сервитут с землей сровняют.

— Значит, надо тоньше работать, — усмехнулся Зигфрид. — Погнали! Я знаю, куда они пойдут.

— Куда? — повернулась к нему сестра.

— К управе, куда же еще, — ответил Зигфрид. — Это ж взрослые. Ни ума, ни фантазии. Не шарят ни хрена.

— Ключи от тачанки у дяди Ганса спер? — Джессика аккуратно сняла телескоп со стены. Вместо ответа брат просто кивнул, шлепнув себя по карману. Там что-то звякнуло.

* * *

Пауль фон Розен шел первым, растянув свою защиту на весь передовой отряд. Из автоматического оружия его с десятком пехоты не взять, а магии он не боялся. Улица Туполева, так было написано на табличках. Она в самом начале перегорожена бетонными блоками, на бронетехнике тут не пройти. Да и осталось той бронетехники едва половина. Проклятые твари из преисподней прокусили резину колес. Тьфу!

Улица пустынна. Пятиэтажные дома сплошь закрыты рольставнями. На балконах ни души, а цветущие в них странные растения со спиральными лепестками распространяли вокруг тяжелый, сладковатый аромат. Те ставни, что на первых этажах, явно выдержали не одну атаку Хтони. Они основательно помяты, а краска на них облупилась. Барон готов атаковать, и его люди тоже. Только вот атаковать здесь некого. В самом конце улицы какие-то уроды с собачьими, кошачьими и птичьими головами бежали в сторону районной управы.

— Неслабо, — присвистнул барон, увидев здание, целиком отлитое из железобетона, с толстыми решетками на окнах. — Настоящая крепость!

— Что там, барон? — услышал он в рации.

— Возвращаюсь, — ответил фон Розен. — Считаю, нам не стоит ввязываться в городской бой. У меня очень плохое предчувствие, господа. По-моему, нам готовят ловушку.

— Принято, — услышал он. — Предчувствие мага вашего уровня — дело серьезное. Накажем это быдло позже. Идем в лес.

— Отход! — скомандовал барон, и солдаты молча кивнули. Им тоже не нравилось здесь. Чутье обстрелянных бойцов кричало, что эта тишина обманчива.

— Что это? — остановился барон, услышав шелест электрического мотора.

Какой-то пикап, вылетевший им навстречу из-за перекрестка, картинно развернулся, а из его кузова ударила пулеметная очередь. Грохот крупнокалиберного оружия и звон гильз вспорол могильную тишину улицы.

— А ведь это шестиствольная авиационная пушка. Откуда она здесь? — отстраненно подумал барон, выпуская ледяную стрелу в зеленую девчачью мордашку, мелькавшую в прорези толстого металлического листа.

— Этого не может быть, — мелькнула в голове мысль, но было уже поздно.

Радужная пленка магической защиты лопнула, не выдержав удара сотен двадцатимиллиметровых снарядов, а разведывательный отряд искрошило в кровавые клочья, разлетевшиеся по асфальту. Ледяная стрела, выпущенная в сторону машины, на глазах истаяла в воздухе. Заклинание не пережило смерти своего хозяина.

* * *

— А ведь это позор, граф, — невесело усмехнулся Анджей Пац, знатнейший литовский магнат. — Минус два сильнейших мага за полдня боя и половина техники. Вынужден признаться, тутэйшие изрядно надрали нам зад.

— Это не они надрали, вельможный пан, — спокойно ответил граф. — Мы бьемся не с этими босяками, а с хозяевами Хтони, могущественнейшими сущностями. Вашей чести не нанесен урон. Напротив, чем тяжелей победа, тем слаще ее плоды. Сама чернь не представляет из себя ничего.

— Ну, не знаю, — недоверчиво скривился пан Анджей. — Пока все выглядит немного иначе.

— Я вам это докажу, — небрежно ткнул вперед граф. — Вон те четыре дома, самые крайние. Они окружены общей стеной. Там собралась всякая вооруженная сволочь. Поджарим их перед тем, как пойти в лес. Нашим людям нужна небольшая победа. Уверяю вас, пан, это не займет много времени.

— Плохой дядя! — услышали маги детский голос, невесть откуда взявшийся в их головах. — Уходи! Не то а-та-та по попе!

* * *

Ганс Штанмайер, стиснув зубы, смотрел со стены на сильный отряд, затянутый пленкой силового кокона. Крупнокалиберный пулемет у них был только один, но и тот оголтелый Зигфрид и его сестра оставили без боезапаса. Им хотели уши надрать, но они сами предъявили десяток ушей, нанизанных на веревочку, а вдобавок к ним — золотой перстень с гербом.

— Значит, целого мага укокошили, — сказал Ганс, плюща кольцо плоскогубцами. — Тогда не жалко. В фонд капремонта ваш перстенек пойдет. Патронов тоже уйму израсходовали, а они денег стоят.

— Западло детей грабить, дядя Ганс, — сплюнул под ноги Зигфрид, а его сестра заревела в голос, размазывая слезы по зеленой мордашке. — Кто нам за пушку мороженое обещал купить? Ты обещал! Где мороженое? Зажал мороженое. Гони назад наше рыжье! Что в бою взято, то свято.

— На, задавись, — кинул им сплющенный кусок металла Ганс. — И правда, не по понятиям трофеи забирать.

— То-то же, — слезы Джессики мгновенно высохли, и она спустилась в подвал с видом непобежденной королевы.

Ганс окинул взглядом стену. Все мужики дома собрались здесь. От гоблина Косого, что ростом едва пробил планку в метр тридцать до тролля Грака, что был на два метра выше. Вольт уже раздал все свои зелья. Они в ход пойдут, если дело дойдет до рукопашной.

— Грак! — крикнул гном. — Тебе какое зелье дали?

— «Быстрая жизнь», — гулко хохотнул тот. — Я буду первый на свете тролль-живчик. Вот смеху-то.

— А тебе, Чака?

— «Зелье Берсерка», — ответил тот. — Я думал было обидеться, но Вольт сказал, что очень хочет посмотреть, как оно действует на черного урука, впавшего в боевую ярость. Сказал, что это ради науки. А раз так, то я обижаться не стал.

— Огонь, лед, воздух, — подошел Вольт. На его зеленой физиономии Ганс прочитал немалую озабоченность. — Среди них три сильных мага, и маг огня особенно силен. Я его ауру видел. Он просто зверь. Зелье отречения против него не поможет.

— У тут нас брезент есть, — отмахнулся Ганс. — Мы его обработали недавно. Аллюмокалиевые квасцы и тетраборат натрия. Говно вопрос.

— Огонь идет! — страшным