— Ссылка продлится год. Пока что.

Он вдруг мне улыбнулся. Не так тепло, как Оскару, но тоже многообещающе. А потом добавил:

— Великий Михаил завещал ссылать негожих наследников в Пустыри. То есть тех, кто с позором заимеет силу ртути. За столько лет наследников со ртутью у нас не было. До тебя. Мы смирились и с любовью взрастили позор у себя в доме. Но теперь тебе восемнадцать, а значит, ты готов исполнить хотение великого нашего предка.

Ну надо же.

Как он красиво всё завернул!

Сдохни, парень, потому что это — «хотение великого нашего предка». Мы тут вообще не при чём. Зачем мучиться с процедурой Избавления, если можно просто отослать человека на смерть и при этом выглядеть милостивым?

Ну спасибо тебе ещё раз, треклятая алхимия!

— А могу я отказаться и выбрать процедуру Избавления? — прямо спросил я у отца.

— Илья! Что ты такое говоришь? — заволновался дядька Евграф. — Лучше ссылка, чем Избавление…

— Нет! Ты не можешь отказаться! — отрезал отец, оборвав причитания своего младшего брата. — А если будешь артачиться, то я отправлю тебя обратно в академию и приставлю к тебе надзор. Света белого не увидишь! Будешь учиться на отлично под страхом казни, понял? Надоело с вами сюсюкаться! Хватит!

Я нахмурился.

Отличный выбор: или учиться алхимии в тепле и безопасности, зато до посинения, а значит, ещё больше заблокировать свою магию, или поехать на смерть, зато стать свободным хотя бы на год.

Что бы выбрал нормальный человек?

Наверняка, меньшее из двух зол.

Я продолжал молча смотреть в суровое отцовское лицо, а сам уже готовил для себя новую задачу по достижению цели. Что ж, если отец решил отослать меня подальше от семьи и закона, то я сделаю так, чтобы эта ссылка стала для меня ещё одним шансом вернуть собственную магию.

Хм. Вполне возможно, что по уровню свободы от надзора Гнилой Рубеж окажется лучше монастыря.

А может, и нет.

Но чем больше я об этом думал, тем легче мне дышалось.

Наконец я кивнул Борису и ответил спокойно, без претензий и отчаяния:

— Хорошо, отец. Если такова воля Башни Мер и Весов, то я согласен. И когда собираться?..

* * *

Меня выпроводили уже назавтра.

Выделили охрану из пяти магов-светочей, дали родового помощника-секретаря, снарядили четыре отдельных люксовых вагона в поезде «Архангельск — Пермь — Белогорск» и выставили из дома золотых алхимиков Ломоносовых.

Оскара я в то утро даже не видел.

Как и отца.

Попрощаться со мной пришёл только дядька Евграф с дочерьми-близняшками.

— Не наделай глупостей, Илья, — напутствовал меня дядька. — И гляди вокруг хорошенько, будь осторожен. Сам знаешь, куда едешь. Там Зона Морока рядом, а с колдунами не шутят.

— С Илюшей всё будет хорошо, папенька? — печальным голосом уточнила у него одна из близняшек, Дарья, избалованная и вечно летающая в облаках.

— От скуки он в этой глухомани точно не умрёт, — усмехнулся дядька.

— Умрёт от чего-то другого, — хмыкнула вторая его дочь, Нонна.

Девушка едкая и умная, да ещё с невероятной памятью на рецепты из алхимических учебников.

Но это было не всё. Порой мне казалось, что она с рождения страдает от тяжёлой депрессии.

Нонна Ломоносова откровенно презирала окружающих за их любовь к жизни, зато была единственной в семье, кто относился ко мне нормально.

Мы даже посещали с ней один рысарный клуб, где порой вместе прогуливались на рысарях по ипподрому или участвовали в скачках.

Нонна поправила шляпку и обратилась уже ко мне:

— Мы будем писать тебе письма, Илья, если будут хорошие новости. Поэтому вряд ли ты дождёшься от нас хоть строчки.

— Не люблю письма, — ответил я, улыбнувшись. — Лучше пригляди за моим рысарём, пока я не вернусь.

— Ты про Чёрного Буяна? — Нонна почти улыбнулась, но всё же не совсем: это было не в её стиле. — Надеюсь, после общения со мной твой рысарь не покончит с собой? — добавила она.

— Ну я же ещё жив.

— Судя по последним событиям, это ненадолго.

Пока Нонна не вогнала всех в уныние, её сестра поспешила чмокнуть меня на прощание, а отец пожал мне руку и хлопнул по плечу.

— Пусть хранит тебя Башня Мер и Весов. Прощай, Илья. И не пропадай.

«Не дождётесь», — хотелось бы ответить мне, но я лишь кивнул.

И тут на вокзале, среди толпы, я увидел свою няньку Ангелину.

Вся седая, как лунь, маленькая, но бойкая старушка расталкивала прохожих и катила за собой на тележке не меньше пяти сундуков одинакового оранжевого цвета.

— Илья! Илюшечка! — махнула она ладонью, отыскав меня глазами у поезда. — Не могу же я тебя оставить! Не серчай, крошечка! Я либо с тобой, либо сразу в гроб! Больше никуда! Не прогоняй только!

Я даже опешил.

Неужели Ангелина со мной в Гнилой Рубеж собралась? Ей же сейчас не меньше ста пятидесяти лет! Маги-травники на низких рангах, конечно, долго живут, но и у них есть пределы. Какие ей путешествия? После моего отъезда семья отправила бы её на покой — она заслужила достойный отдых и прожила бы ещё лет сто.

Но нет.

Моя бойкая нянька выбрала Гнилой Рубеж.

Я порой и сам не понимал, за что она меня любит, но няня всегда повторяла: «У старых алхимиков существует поверье: если жидкой ртути придать твёрдость, то получится золото».

Она умела подбирать нужные слова. А ещё — начинки для пирогов.

Увидев Ангелину, Нонна мрачно вздохнула.

— Возможно, ты избавишься от мучений и умрёшь ещё в поезде, отравившись стряпнёй своей няни, чего я совсем не исключаю.

Её сестра осуждающе поцокала:

— Нонни, ну зачем ты так?

Я же криво улыбнулся.

— Это вместо пожелания доброго пути?

— Зачем желать друг другу чего-либо, если всё бессмысленно? — пожала острыми плечами Нонна. — Разве ты не знал, что человечество — это ошибка эволюции? Мы, по сути, обезьяны, а наше сознание — это случайность и трагедия. Представляешь, как был бы прекрасен мир, если бы мы оставались обезьянами? Эволюция просто дала сбой, и нам приходится с этим жить.

Она выдержала паузу, покрутив золотое кольцо на указательном пальце, и уточнила:

— Тебе ещё нужны мои пожелания? Или ты согласен, что всё не имеет смысла?

Я внимательно посмотрел ей в глаза.

— Во