— Хорошо. А сейчас иди и возвращайся завтра вечером.

Он кивнул, ещё раз погладил Грайма, и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел, пошатываясь, как пьяный. Дверь закрылась.

— Ну что ж, — прошептал я, подходя к полке с лекарствами. — Начинается самая интересная часть.

Ребята, за каждую тысячу лайков дополнительная глава! Мы не ожидали, что это произведение понравится аж стольким читателям, поэтому эти главы выйдут большими!

Глава 14

Тишина лавки после ухода Борка была гулкой и многозначительной. Я стоял над столом, глядя на неподвижного Грайма, ощущая тяжесть ответственности, давящей на плечи. Промедление было смерти подобно, но и бросаться в омут с головой, не подготовившись, означало гарантированно убить зверя.

Первым делом мне нужна чистая, сухая и тёплая зона для послеоперационного ухода. Я подошёл к самой большой клетке, стоявшей в углу, в которой до этого лечилась кошка, взял ведро, налил чистой воды и добавил несколько капель «Экстракта Железнолиста». Резкий, чистый запах полыни разлился по воздуху. Смочив в растворе грубую щётку, принялся драить каждый прут, каждую планку пола клетки. Затем протёр всё тряпкой, смоченной в свежем растворе. Клетка заблестела сырым деревом и холодным металлом.

Следом взял несколько охапок свежего сена и застелил дно клетки толстым, мягким слоем. Осторожно, стараясь не трясти и не переворачивать зверя, взял его на руки и уложил на свежее сено. Его дыхание по-прежнему было поверхностным и частым.

Настала очередь инструментов. Я подошёл к полкам, где лежало наследство прошлых поколений. На нижней полке находились железные орудия: грубые ножи разной формы и степени затупленности, массивные щипцы с зазубренными губками, острые крючья на деревянных ручках, пилки с почти стёртыми зубьями.

Я вытащил их, разложил на столе и стал отбирать то, что могло пригодиться.

Первым делом взгляд скользнул по ножам. Выбрал два: один — короткий, с узким, слегка изогнутым лезвием, напоминавший обвалочный. Им можно аккуратно рассекать ткани. Второй — покороче и потолще, с прямым лезвием, похожий на скальпель с рукоятью. Им удобно делать первичный разрез.

Следом щипцы — длинные, с тонкими, чуть загнутыми на концах губками. Они идеально подходили для извлечения инородных тел из глубины раны.

Затем взял небольшой, с тупым закруглённым концом, крючок, что мог пригодиться для отведения тканей, и, наконец, выбрал маленькую, с мелким зубом, пилку — на случай, если придётся подпиливать кость (не дай бог, конечно).

Этого минимума должно хватить, но для полноценной операции нужны ещё хотя бы чистые тряпки за неимением марлевых тампонов. Теперь всё это нужно довести до рабочего состояния, ведь тупым и ржавым железом можно только нанести дополнительные травмы.

Аккуратно завернув отобранные инструменты в относительно чистый лоскут, взял их под мышку и вышел из лавки, плотно прикрыв за собой дверь. На улице уже вовсю светило солнце.

Я направился в сторону рынка, но свернул не на шумную площадь, а в соседний переулок, ведущий к городской стене, где ещё во время первого похода за припасами заметил кузницу. Идти недалеко — минут десять неспешным шагом.

Вскоре я упёрся в низкое, приземистое здание из почерневшего от копоти камня, крыша которого была покрыта толстым слоем мха. Передо мной зиял огромный проём, откуда лился жар, видимый дрожащим маревом в воздухе, и вырывался ослепительный свет пламени. Над проёмом висела вывеска в виде грубо обтёсанной доски, на которой кто-то выжег углём схематичное изображение молота и наковальни.

Изнутри доносились глухие звуки ударов тяжёлого молота по металлу, шипение, когда раскалённое железо погружали в воду, свист мехов и грубые окрики. Я остановился, сделал глубокий вдох, и шагнул в жерло проёма.

Стоило оказаться внутри, как в лицо ударил жар. Воздух в кузнице был густым, обжигающим, пропитанным запахами угольной пыли, раскалённого металла, пота и масла. Из огромной каменной печи, сложенной в центре помещения, исходил свет — её устье пылало ослепительным бело-жёлтым пламенем, которое раздували два здоровенных кожаных меха. Рядом с горном стояла массивная наковальня из цельного куска стали, чей рог был направлен в сторону света.

У наковальни, спиной ко входу, работали двое. Кузнец оказался мужчиной исполинского сложения, с плечами, что казались шире дверного проёма. Он был без рубахи, а спина, покрытая блестящим потом и старыми ожогами, играла буграми мышц при каждом движении. В его руках был огромный молот, который он с сокрушающей силой, но удивительной точностью, обрушивал на длинную, раскалённую докрасна полосу металла, лежащую на наковальне. Каждый удар заставлял вздрагивать не только металл, но, казалось, и сам воздух, высекая снопы ослепительных искр, которые разлетались во все стороны.

Рядом с ним, ловко управляясь парой длинных клещей, вертел заготовку подросток лет пятнадцати. Его лицо было серьёзно и сосредоточено, он вовремя поворачивал полосу, подставляя под молот нужную сторону, и отскакивал от летящих искр.

Я замер у входа, не решаясь прервать этот гипнотизирующий, почти ритуальный танец огня и стали. Прошло несколько минут. Наконец, кузнец отложил молот. Его напарник быстро подхватил заготовку клещами и сунул обратно в горн. Пламя с жадным шипом охватило железо. Кузнец вытер лицо грязной тряпицей и, обернувшись, чтобы достать кувшин с водой, заметил меня.

Лицо, обветренное и обожжённое, не выразило ни удивления, ни радушия. Маленькие, глубоко посаженные глаза, блестящие, как угольки, смерили меня с ног до головы.

— Чего надо? — его голос прозвучал хрипло, но громко, перекрывая шипение углей.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как пот стекал за шиворот.

— Извините, что отвлекаю, но мне срочно нужна помощь. — я развернул лоскут и выложил инструменты на свободный край массивного верстака, заваленного обрезками железа. — Сможете заточить?

Кузнец фыркнул, подошёл и склонился над моим «сокровищем». Взял в огромные, покрытые мозолями и шрамами пальцы сначала один нож, потом другой, покрутил их на свету, поскреб ногтём. Его лицо, и без того суровое, исказилось гримасой глубочайшего презрения и… обиды. Он швырнул нож обратно на тряпку с таким звоном, что я вздрогнул.

— Да как можно было так испоганить сталь⁈ — прогремел он. — Это же работа мастера! Видишь узор? Видишь ковку? Это «синяя» сталь, чёрт тебя дери! Её только в Аргосе делают! А ты… Позор!

Мне стало неловко, словно меня уличили в святотатстве.

— Ими много лет никто не пользовался, — тихо сказал я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Но сейчас они нужны как никогда! Мне необходимо всё заточить, отполировать и привести в рабочий вид.

— Рабочий вид… — он провёл рукой по бороде. — Это можно, но ждать придется долго — у меня заказов выше крыши, — он махнул