Я разжал пальцы на её запястье, и она сама положила руку на подлокотник. Не сразу, с видимым усилием, но положила. Я видел, как дрогнули её губы, как она борется с собой, пытаясь вернуть хоть каплю контроля и не находя его.

Вторая рука легла ей на бедро и впилась в плоть так, что она охнула. Я потянул ткань платья вверх, медленно, и шёлк шуршал о кожу, открывая колено, потом середину бедра, потом край кружевного белья.

Её бёдра раздвинулись сами, без команды, без мысли, и дыхание стало рваным, тяжёлым. Тело предавало её быстрее, чем разум успевал сопротивляться.

— Артём… — голос её сорвался, и в нём не осталось ничего от расчётливой интриганки.

— Что?

— Пожалуйста…

Мои пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, туда, где кожа была горячей и влажной, и она дрожала под моими прикосновениями, подаваясь навстречу, требуя большего. Одновременно я наклонился к ней, сокращая расстояние между нашими губами до нескольких сантиметров, и её рот приоткрылся, ожидая поцелуя, который я не торопился давать.

Пальцы ползли выше по бедру, губы приближались к её губам, и с каждым мгновением она теряла контроль всё больше — стоны становились громче, дыхание рванее, румянец заливал шею и грудь, а глаза закрылись, потому что смотреть на меня и не получать того, чего хотела, было невыносимо.

Мои пальцы остановились в дюйме от края белья. Мои губы замерли в миллиметре от её губ.

И… я отстранился.

Убрал руки, отступил на шаг, выпрямился и поправил куртку, будто ничего не произошло.

Роза замерла с открытым ртом, с расширенными зрачками, с платьем, задранным до бёдер, и с коленями, которые так и остались разведены, обнажая тёмное пятно на кружевном белье. Губы её всё ещё тянулись за поцелуем, которого не было. Несколько секунд она смотрела на меня, не двигаясь, не пытаясь прикрыться, будто мозг отказывался принимать то, что посылало тело.

Потом в её глазах мелькнуло понимание. И следом за ним, неожиданно, искра веселья.

— Ты…

— Я всего лишь показал тебе, чего ты хочешь на самом деле, — я вернулся в своё кресло и взял бокал с вином, будто последние пять минут были обычным деловым разговором. — Не мести или крови моего отца. Ты хочешь чувствовать себя живой. И пока ты это не примешь, ты бесполезна как союзник.

Роза молчала, глядя на меня. Грудь её тяжело вздымалась, одна выскользнула из выреза платья, волосы растрепались, и вид у неё был как у женщины, которую только что хорошенько поимели. Что было не совсем правдой, но кого волнуют детали.

Потом она откинулась на спинку кресла и рассмеялась, тихо, хрипло, качая головой. Заправила грудь обратно в платье и одёрнула подол, но без спешки, без стыда, как будто признавая поражение в партии, которую сама же и затеяла.

— А ты хорош, — голос её был севшим, но в нём звучало искреннее веселье. — Куда способнее своего отца в твоём возрасте. Даже удивительно, как Родион просмотрел такой талант у себя под носом.

— Он много чего просмотрел.

Роза фыркнула и провела ладонью по лицу, убирая прилипшие ко лбу волосы, потом поднялась на ноги, покачнулась и ухватилась за спинку кресла, чтобы не упасть.

— Я чуть не потекла от пальцев семнадцатилетнего щенка, — она покачала головой, всё ещё посмеиваясь, и на нетвёрдых ногах направилась к столику с вином. — Даже не знаю, злиться мне или аплодировать.

Роза налила себе бокал и сделала долгий глоток, держа его обеими руками, потому что пальцы подрагивали. Маска так и лежала на столике, но она даже не взглянула на неё, только повертела бокал, собираясь с мыслями.

— Знаешь, что самое забавное? Я готовила эту встречу месяц. Продумывала каждое слово, каждый жест, каждую паузу. А ты за пять минут перевернул всё с ног на голову. Чёрт…

Она вернулась к креслу, опустилась в него и откинула голову на спинку, глядя на меня снизу вверх. В глазах ещё плескалось что-то тёмное, голодное, но поверх этого уже проступал холодный расчёт. Быстро же она пришла в себя. По-крайней мере, с самоконтролём у нее всё достаточно неплохо.

— Ну что ж, Артём Морн. Кажется, теперь я действительно готова тебя выслушать.

……………………………..

Бонусная глава почти готова! Сидим, вылизываем детали, перепроверяем всё по три раза, потому что в будущей задумке важно, чтобы всё сошлось.

А пока можете помочь двумя способами. Первый — лайки. Они как зелья восстановления для авторов, лишними не бывают. Второй — нужны идеи для рубрики «что если» в книгу с вырезанными сценами. Секс и кровь само собой будут, тут даже можно не просить. Но интересно, чего ещё душа желает? Пишите, мы записываем.

Глава 9

Сеть

Роза смотрела на меня и ждала. Взгляд у неё был цепкий, оценивающий, как у торговки на рынке, которая прикидывает, сколько можно содрать с очередного простака.

Давить на жалость она больше не пыталась, разыгрывать жертву тоже. Именно этого я и добивался. Когда люди снимают одну маску, обычно тут же натягивают следующую, но эта женщина, похоже, решила попробовать кое-что новенькое — честность.

Посмотрим, надолго ли её хватит.

Но сначала нужно было закрыть формальности. Долги имеют паршивое свойство накапливаться, если с ними тянуть, а я не собирался давать этой женщине лишних рычагов давления.

— Ваш лекарь назвал сумму в пять-шесть тысяч золотых за артефакты, — я поставил бокал на столик. — Это немало, но я не люблю чувствовать себя должником.

Роза чуть склонила голову.

— Ты мог бы сделать вид, что забыл. Или намекнуть, что после всего, что я тебе рассказала, неплохо бы скостить цену за… молчание. Большинство мужчин на твоём месте именно так бы и поступили.

— Торговаться чужой болью — паршивое занятие. Вы рассказали то, что рассказали, потому что сами так решили. Это ваше дело. А артефакты — это товар, и за него я готов заплатить полную цену.

Похоже, мой ответ её удивил, хотя она и старалась этого не показывать.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Тогда я возьму с тебя три тысячи. Это себестоимость, без наценки. Шесть я беру с чужих, с тех, кто приходит с улицы и торгуется за каждую монету. Но ты, похоже,