«Иди, иди, иди», — мысленно подгонял сам себя, понимая, что не выживу на этой стороне высокой стены.

— Ну вот — можешь, когда хочешь, — сказал бородач с довольным видом, когда я подбежал к ним, с шумом втягивая воздух и со свистом выдыхая.

Прежде чем двинуться к воротам, бородач наклонился ко мне, взял ворот рубашки двумя пальцами, будто боялся испачкаться, и, дыша перегаром и злобно сверля меня взглядом, проговорил:

— Если ты еще раз заберешься в Дебри, мы больше за тобой не полезем. Понял? Сейчас мы почти задаром рискуем жизнью из-за тебя. Если бы твоя мать не вылечила мою жену, я бы ни за что сюда не пошел.

Во рту пересохло, язык прилип к небу, и нестерпимо хотелось пить. Скорее всего, я потерял много крови.

Сглотнув и еле ворочая языком, ответил:

— Ты же сказал, что отец заплатил.

Бородач отпрянул и бросил на меня презрительный взгляд.

— Пф-ф-ф, тех денег, что заплатил твой папаша, мне едва хватит угостить друзей пивком в трактире. Мелочь, а не деньги. И ты мне не ответил. Понял, что я тебе только что сказал? Больше не будешь лезть в Дебри? — Бородач легонько толкнул в плечо, но я был так слаб, что чуть не свалился на землю.

— Понял, — хрипло ответил, удержавшись на ногах только благодаря своей палке.

Бородач со своими людьми спас меня, но я не испытывал к нему благодарности. Наоборот, хотелось вцепиться ему в горло и разорвать голыми руками. Это были не мои чувства, а его — парнишки по имени Егор.

Слишком много злости и ненависти в этом молодом хилом теле. Возможно, его обижали, но я пока об этом ничего не знаю. Нужно попасть в безопасное место, подлечиться и только после этого разобраться с тем, кто я такой и что это за мир.

— Увидим, как ты понял. Больше спасать тебя не буду, сколько бы твоя мать ни кланялась и ни вставала передо мной на колени. — Он хрипло рассмеялся, будто сказал что-то смешное, повернулся к своим людям и крикнул: — Заходим! — затем опасливо огляделся и еле слышно добавил: — Пока никто не прибежал.

Мы двинулись к воротам. По мере приближения, я со все большим интересом рассматривал их. Сделаны из толстого, потрескавшегося от времени дерева и укреплены ржавыми железными пластинами. Кроме этого, из створок торчали железные шипы, на которых остались клочки шерсти и следы запекшейся крови.

Когда подошли вплотную, я увидел, что на створках остались глубокие царапины. Скорее всего, от рогов и когтей. Кто-то очень хотел пройти через них, но не смог справиться с укрепленными воротами.

— Самшит, — еле слышно сказал я и провел рукой по дереву, протиснувшись между шипами. — Пятьсот лет рос, прежде чем попал сюда. Сочувствую твоей гибели, но ты делаешь хорошее дело.

Бородач, который в это время стучался в небольшую дверь прямо в воротах, повернулся ко мне.

— Что ты там шепчешь? Говори громче или прикуси язык.

Я не стал отвечать, но бросил на него такой взгляд, что бородач поменялся в лице. Сначала появилось недоумение, затем настороженность, а потом злоба.

— Ты чего на меня так пялишься? Вот оставлю здесь, будешь знать, как неуважительно относиться к своим спасителям, щенок!

— Да ладно тебе, Игнат, — вступился самый молодой из их троицы. — Хватит мальца пугать, и так пуганный. Хорошо, если умом после такого не тронется.

В это время из-за двери послышался грубый голос.

— Кто⁈

— Свои! Открывай, Глухарь, пока нас не сожрали!

Шум леса прорезали глухой скрежет, низкий протяжный скрип и звонкий металлический щелчок. Медленно, с трудом проворачиваясь на ржавых петлях, дверь открылась.

Бородач зашел первым. За ним молодой охотник с динамиком в руках. Третьим — мужчина, несший на плече кровавый мешок с останками. Перед этим он настороженно огляделся, выставив вперед дуло двуствольного ружья, и, сплюнув, исчез за воротами.

— Державин, торопись! — послышался голос Бородача, хотя я и так старался двигаться быстро, но силы совсем оставили меня.

С трудом перешагнув через высокий порог, я не удержался и упал на колено. Если бы не палка в руках, растянулся бы на земле у ног охотников.

— Эй, малой, тебя до дому проводить? — спросил молодой мужчина, подхватил под руку и резко дернул вверх.

Я взлетел как пушинка и встал на ослабленные ноги.

— Сам дойдет. — Бородач неприязненно покосился на меня. — И так из-за него полдня по Дебрям лазили. Жизнью рисковали за копейки. Пошли лучше в трактир! — махнул он рукой. — Раз обещал — угощу. Так уж и быть.

Охотники, весело переговариваясь, двинулись по дороге, мощенной булыжником. За спиной со скрежетом закрылась дверь. Я, отдышавшись, поднял голову и осмотрелся.

Прямо передо мной раскинулось большое поселение: добротные деревянные дома с аккуратными огородами соседствовали с полуразвалившимися избами за покосившимися заборами. Вдали виднелись высокое сооружение.

— Эй, малой, не стой здесь. Иди домой, — послышался сзади хриплый голос.

Ко мне подошел ссутулившийся старик с нечесаными, поседевшими волосами. Его Бородач назвал Глухарем.

— Второй день гуляешь. Мать с отцом с ума сходят. Только недавно бабка твоя мимо пробегала, спрашивала — вернулись ли отморозки, нашли ли тебя. Нехорошо так делать, — он пожурил крючковатым пальцем и поцокал языком.

— Отморозки? — переспросил я. — Разве они не охотники?

— Пф-ф-ф, — возмущенно фыркнул старик. — Какие же они охотники? Это же наше местное жулье, которое власть из себя строит. Охотники отказались тебя искать. Они-то понимали, что ночь в Дебрях ты не мог пережить. А эти с три короба наврали, что смогут тебя найти, лишь бы деньги из твоей семьи вытрясти.

Я закрыл глаза и потер висок. Гудела голова, и в глазах плясали черные мушки. Нужно как можно быстрее добраться до дома.

— Они нашли меня и привели сюда. Я им благодарен, кем бы они ни были, — ответил я. — Не подскажешь, где мой дом? А то я немного… не в себе.

— Еще бы! После двух дней в Дебрях. Даже странно, что жив. — Он поцокал языком. — Пошли, провожу.

Мы медленно побрели по неровной дороге. Я то и дело спотыкался о камни, но старик придерживал меня под руку.

— Охотники нашли останки какого-то Кузьмы Воробьева. Кто это?

Старик недоуменно покосился на меня и потер морщинистую