Зачем такое нужно было в больнице? Ну, предположим, сейчас-то понятно как используется — видимо, туда жертв кидают. Или дары.

Надеюсь, я тут не за этим. В смысле, не чтобы и меня туда запулить.

Дыра располагалась как раз между входом в зал и тремя высеченными из камня креслами, на которых восседали трое Старейшин.

Я на самом деле эту троицу сначала и не заметил. Очень уж примечательными их седушки были… Снизу — вполне обычное сиденье с подлокотниками. Но спинки кресел возвышались значительно выше, чем было необходимо. И если их нижняя часть была плоской, то чем выше, тем больше странных выступов, уступов, каких-то продолговатых выемок на них появлялось. Со стороны смотрелось просто как какая-то мешанина. Ну, или что-то из области современного искусства, если по меркам моего мира смотреть. Эдакие скульптуры. Еще и не одинаковые. Короче, черт его знает, что автор этих творений хотел этим сказать.

Марселла легонько кашлянула в кулак, привлекая мое внимание. Я оглянулся на нее.

Ах да, точно! Я же тут с визитом.

Я перевел взгляд на старейшин. Что про них сказать? Выглядели они именно как эти самые. Старейшины. Сухонькие старцы, с блеклой выцветшей чешуей. Они сидели на своих стульях, встроенных в эти странные художественные композиции, и разглядывали меня.

Марселла вышла вперед и, поклонившись, представила сначала их, потом меня.

Они коротко кивали, когда называли их имена. Так что я поступил аналогично, когда пришла моя очередь. Не то чтобы это было необходимо, учитывая, что я собирался сделать. Но я подумал, что правильно подобрать нужный момент может быть важным.

Вот, кстати, будет умора, если я ошибаюсь… Умереть, не встать, как говорится.

Первым заговорил старейшина по центру. Квакающие, чавкающие звуки его голоса неприятно царапнули слух.

Ну, слава богам! Хоть не все тут на чистом русском шпарят, будто в Подмосковье с пеленок росли!

— Старейшина приветствует тебя, — перевела посол громким шепотом, чуть наклонившись в мою сторону. — Он благодарит тебя за визит и дары…

Неожиданно заговорил старейшина, сидящий по правую руку от меня. Марселла прервалась, повернувшись в его сторону. Голос этого рыбочеловека звучал резко и раздраженно.

«Угу», — решил я про себя, медленно набирая полную грудь воздуха. Так же медленно выдохнул. — «Он мне не нравится. Тогда, пусть будет этот.»

— Эм… старейшина выразил мнение, что менять планы подобным образом недо… — начала было пересказывать, видимо, несколько облагороженную версию Марселла.

Но мне уже было все равно. Я собирался совершить либо самую большую глупость в своей жизни, либо свой самый гениальный ход.

Я вскинул руку и, мгновенно сформировав в ладони огненный шар и запустил его в выбранного старейшину. И тут же, следом второй шар пламени. Контрольный. Мало ли там какая-то защита есть?

Как я и рассчитывал, никто не успел среагировать. Уже и первое заклинание, не встретив никаких преград, врезалось в старика и взорвалось, раскидав по залу обгорелые ошметки.

— Ты! — я выхватил из-за пояса жезл и направил его на Марселлу. Над ладонью второй руки уже вращался новый фаербол. — Только попробуй дернуться, и вы недосчитаетесь еще пары старейшин!

Ну да, я не знал, как эту дубинку использовать. Но выглядела она довольно аутентично, так что я подумал, что проживающие в руинах рыболюди догадаются, что это что-то из той же эпохи. Короче, рассчитывал на ее устрашающий эффект.

— Что ты… наделал?.. — растерянно и ошарашено спросила женщина. Она перевела на меня неверящий взгляд. — Что ты… Зачем?..

Нда. Вот сейчас и выяснится…

Я пару секунд молча смотрел ей в глаза. Хм. Я все еще был жив. Думаю, это хороший знак. Для меня.

— Переводи! И не делай глупостей. Я все равно успею запустить заклинание! — я снова посмотрел на старейшин. — Теперь я возьму слово!

Снова взглянул на все еще ошарашенную переводчицу. Моргнув пару раз она заговорила на том же незнакомом языке.

Отлично.

— Это, — я указал пальцем на покрытое кровью и гарью кресло. — Было за убитого человека. Кто-то из ваших утопил его, стащив с лодки. Мне все равно, кто именно это сделал и почему. Жизнь за жизнь. Это первое.

Я дождался окончания перевода и продолжил.

— Второе. Давайте ка я расскажу, как ситуация выглядит на мой взгляд. Таинственная пещера, в которую по какой-то причине не может проникнуть призрак, но при этом спокойно пересекают рыболюди. Крайне расчетливые дары, которые поставили в тупик не только меня, человека, но и разумную машину, существующую уже тысячи лет. Причем настолько, что она начала сомневаться в вещах, в которых считала себя экспертом. Послание, каким-то образом запрятанное так, чтобы только я мог его услышать, и только при участии того разума. Женщина или женоподобное создание, которое прекрасно знает мой язык, в качестве посла на переговорах. Уже второй искусственный разум, который присутствовал со мной на встрече, вдруг начинал сходить с ума и вопить, что эта женщина ни что иное, как древнее оружие. Какие-то метки каких-то невнятных проектов. Сомнительные истории про войны с другими мирами…

Я обвел взглядом присутствующих.

— Вы столько всего накрутили. А смысла никакого пока не видно. И знаете, что я по этому поводу думаю? Можете не отвечать. Это риторический вопрос. Я думаю, что смысла в этом никакого и нет. Не было с самого начала. Это все выдумка. Фарс.

Я сделал паузу, ожидая, пока Марселла закончит перевод.

— Ты не понимаешь, что натворил… — сказала она. — Теперь мне придется тебя убить…

— Я так не думаю. Потому что не сможешь. И никогда не могла, — ответил я, покачав головой. И выкрикнул: — Эй там! Я уверен что ты меня слышишь! Хватит этой фигни! Я не верю во всю эту хрень! Выйди и поговорим лично, я больше не буду вести переговоры с твоими марионетками!

Эту часть Марселла переводить не стала. В зале повисла тишина. Я напряженно ждал… не знаю. Чего-нибудь.

Флы-ыпых! Пша-аф!

Раздалось два громких хлопка, заставивших меня вздрогнуть. Я уставился на еще двух мертвецов, только что вжимавшихся спинами в свои кресла. Головы обоих старейшин просто разлетелись веером крови, осколков костей и кусочков мозгов.

Марселла, еще более ошарашенная произошедшим, чем я, просто упала на колени, уставившись на это месиво.

— Ну, вот… он все испортил, — недовольный голос раздался словно разом отовсюду.

— А я предупреждал, что мы и в самом деле перегибаем палку! Я говорил! — второй голос звучал осуждающе. — Зачем было эти метки придумывать?

— А что сразу метки? Можно подумать, с остальным все нормально было.