Женщина в маске

Карина нашлась в главном зале, у стойки с напитками. Она сидела на высоком табурете, потягивала что-то янтарное из узкого бокала и скользила взглядом по залу — не то высматривая кого-то, не то просто коротая время. Судя по тому, как расслабленно она держала бокал и как лениво постукивала пальцами по стойке, второе. Когда я подошёл, она отставила бокал и вопросительно приподняла бровь.

— Мне нужно поговорить с мадам Розой, — сказал я без предисловий. — Срочно.

— Срочно, — она чуть склонила голову, и в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который появлялся каждый раз, когда я с ней заговаривал. — Мадам занята, как и каждый вечер. Но для вас, господин Морн…

Она сделала паузу, словно прикидывая что можно придумать. Ну или просто наслаждалась моментом — с Кариной никогда не угадаешь.

— … я могла бы попробовать устроить аудиенцию. Может, к концу недели? Думаю мадам Роза…

— Боюсь, к концу недели будет поздно, — перебил я девушку. — Я только что приказал её лекарю использовать артефакты регенерации для лечения четверых ходоков.

Бокал замер на полпути к губам. Карина очень медленно поставила его на стойку — так осторожно, будто внутри была не выпивка, а жидкий огонь. Когда она снова посмотрела на меня, от игривости не осталось и следа.

— Без разрешения мадам?

— Без разрешения мадам. Лекарь сопротивлялся, но я умею быть убедительным.

Где-то за спиной кто-то громко расхохотался, зазвенело стекло, женский голос капризно потребовал ещё вина. Обычные звуки вечера в банях, но сейчас они казались приглушёнными и как будто далёкими. Словно мы с Кариной оказались внутри мыльного пузыря, который вот-вот лопнет.

Она помолчала, постукивая ногтем по стойке. Потом придвинулась ближе — достаточно, чтобы её губы оказались в паре дюймов от моего уха.

— Слушайте внимательно, — её голос упал до шёпота. — У Ваньки Шмелёва есть похожие артефакты, и он задолжал мне услугу. Я могу устроить так, что вы купите их со скидкой, быстро и без лишних вопросов. Подменим до утра, мадам никогда не узнает, что…

— Нет.

Она осеклась на полуслове, и её брови поползли вверх.

— Нет?

— Ну что ты… я не собираюсь обманывать мадам Розу. — улыбнулся я. — Меня же потом совесть замучает. К тому же у меня к ней деловое предложение, а начинать переговоры с вранья — дурной тон. Даже в Сечи.

Карина откинулась назад и несколько секунд молча меня разглядывала. Взгляд у неё стал другим, не оценивающим или флиртующим, а несколько… озадаченным, что-ли. Так смотрят на человека, который только что сделал что-то совершенно непредсказуемое и теперь непонятно, гений он или идиот.

Потом она убрала прядь волос за ухо и покачала головой.

— Вы странный человек, господин Морн.

Я облокотился на прилавок и обаятельно улыбнулся.

— Зато со мной никогда не скучно.

Она фыркнула и попыталась спрятать улыбку.

— Подождите здесь. Я узнаю, что можно сделать.

Карина соскользнула с табурета, и подол платья задрался по бедру, обнажив полоску кожи над чулком. Она поймала мой взгляд и не стала поправлять ткань сразу, задержалась на секунду. Потом медленно провела ладонью по бедру, одёргивая платье, и этот жест вышел таким, что я невольно сглотнул.

Уходила она не торопясь, покачивая бёдрами так, что взгляд сам прилипал к её силуэту. У дальнего коридора оглянулась через плечо, убедилась, что я смотрю, и улыбнулась, прежде чем скрыться за поворотом.

Сексуальная зараза. Но крутить с ней нельзя. Я таких знаю: если они кого-то обозначили своей целью, то после расставания могут затаить обиду. А Карина, как бы странно это ни звучало, была идеальным человеком на своём месте. Так что постоянный лёгкий флирт — это именно то, что нужно. Ни больше, ни меньше.

Карина вернулась через пару минут. Походка быстрая, деловая, уже без заигрывания. Значит, новости хорошие.

— Мадам примет вас, — сказала она, остановившись рядом. — Сейчас.

— Быстро ты её уговорила.

— Я сказала, что наследник дома Морнов хочет обсудить деловое предложение и готов заплатить за использованные артефакты. — Она чуть улыбнулась. — Мадам очень любит деловые предложения. Особенно от людей, которые не пытаются её обмануть.

— Приятно знать, что честность ещё ценится.

— В Сечи? — Карина фыркнула и кивнула в сторону коридора. — Идёмте, господин Морн. Не заставляйте мадам ждать.

Мы двинулись по коридору. По обе стороны тянулись двери, одни вели в общие залы, другие в отдельные кабинеты для тех, кто готов платить за приватность. Из-за некоторых доносились звуки, которые не оставляли сомнений в характере предоставляемых услуг. Где-то стонали с энтузиазмом, достойным лучшего применения. Где-то хохотали пьяными голосами. Откуда-то слышался ритмичный скрип и женские причитания.

Мы как раз проходили мимо дальних дверей, когда одна из них распахнулась и в коридор вылетела девушка. Голая, растрёпанная, с красными полосами на спине, она метнулась к Карине и прижалась к ее груди, обхватив руками.

— Помогите! Пожалуйста!

Следом из двери вывалился здоровый мужик. Тоже голый, с плетью в руке, и взгляд у него был мутный, налитый злостью и дешёвым пойлом. Да ещё и перегаром несло так, что я почувствовал запах раньше, чем увидел его лицо.

— Куда, тварь? — он шагнул к нам, и плеть в его руке качнулась из стороны в сторону. — Я с тобой ещё не закончил!

Карина отодвинула девушку себе за спину и выступила вперёд.

— Господин, вернитесь в комнату. Немедленно. Или мне придётся позвать охрану.

— Да пошла ты, — мужик сплюнул на пол. — Я заплатил за эту овцу, значит имею право делать с ней что хочу.

— Вы заплатили за стандартные услуги, — Карина не отступила ни на шаг, хотя мужик был вдвое её шире и на голову выше. — Если вам требовалось что-то особенное, нужно было предупредить заранее и доплатить. А теперь будьте добры…

— Я тебе щас покажу «доплатить»!

Он замахнулся плетью, а я активировал дар.

Ранг С, дар усиления тела, развитие остановилось четыре года назад. Печать доходит до середины предплечья, но сейчас едва тлеет, почти пустая. Эмоции: 67% ярости, 23% боли и 10%, почему-то, отчаяния.

Остальное подсказал опыт. Мышечная масса хорошая и рефлексы наверняка тренированные, но алкоголь замедляет реакцию процентов на сорок, а центр тяжести смещён вперёд так сильно, что он сам себя опрокинет, если промахнётся. Левая нога опорная, правое плечо