— Позорище, — буркнул белкогад. — Не для того я на свет уродился и мозгами обзавёлся, чтобы бобиком скакать.

— Надо.

— Да я понимаю, что надо. Только, хозяин, ты мне другое обещал.

— Дойдёт до драки, спущу с поводка первым. Ты лучше скажи, как деревня охраняется.

— В крайних домах балбесы с оружием засели. Но больше не по сторонам смотрят, а выпивают и закусывают. Оглоблю поминают.

— Пусть поминают, — усмехнулся я. — Дело хорошее. Значит, оставляем сани неподалёку от Кузьминок и идём на сходку в обход постов. Виктор, надень маску. Мордой светить тебе тоже не стоит.

Огородами мы вошли в Кузьминки. Местные пустобрёхи пытались на нас лаять, но Чпок быстро их утихомирил своим видом. Шавки, заткнувшись на полуслове, вернее на полугавке, поджимали хвосты и, поскуливая, прятались в будках.

Где происходит собрание крестьянства, можно было легко понять и без подсказок белкогада: огромный длинный сруб, единственный светился всеми окнами. В ночной тишине из него за несколько дворов были слышны невнятные голоса.

Вопреки ожиданиям, саму дверь никто не сторожил. А дисциплинка-то после гибели Оглобли резко просела! Хотя, быть может, и при нём её особо не было. Мне сравнивать не с чем.

— Здорово, мужики, — вежливо поприветствовал я сидящих за столами разбойничков.

Но на меня и Витьку никто не обратил внимания. Все взгляды были устремлены на бегкогада в боевой ипостаси.

— Да не шугайтесь его, — попытался я успокоить народ. — Это помесь носорога и волка. Зверь послушный и без моей команды обычно никого не жрёт.

— А ты, мил человек, кто сам такой? — угрюмо поинтересовался один из мужиков. — Али заплутал впотьмах?

— Это вы впотьмах, а я на свету. Вот этим светом своим и вас облагодетельствовать хочу. Про идиота Оглоблю слышали уже?

— Ты, барин, пошто нашего хозяина обижаешь? — подала голосок молодая крестьянка. — Оскорбляя его и нас оскорбляешь тоже. Правильно, мужики? Или стерпите такое неуважение от пришлого?

Да нет — не крестьянка это. Ручки холёные, мордочка не обветренная. Блоками одарённость свою прикрыла, а вот нюансики в образе убрать не удосужилась. Впрочем, как и её партнёр, тоже не ставший отмалчиваться.

— Верно Нюрочка говорит! — с наигранной болью в голосе произнёс он. — У нас тут горе, а он глумится над усопшим! Такое прощать нельзя! Иначе уважать себя не сможем!

Молодцы. Правильную накрутку своим подельникам сделали, быстро просчитав, что я не просто так из столицы припёрся.

— Фас! — отдал я приказ Чпоку, хлопнув ладонью его по спине.

Белкогада долго упрашивать не пришлось. На ускорении он тут же сорвался с места. Даже я не смог нормально проследить за его действиями, а уж простое мужичьё и подавно. Со стороны им, наверное, показалось, что одарённая парочка взорвалась, раскидав по хате свои конечности и забрызгав близко стоящих к ним кровью.

— Молодец, — довольно потрепал я вновь появившегося у моих ног Чпока. — Хороший мальчик. Умный.

А мужики оказались не из робкого десятка. Рефлексировать не стали и гуртом кинулись на нас, вооружённые кто чем. Даже вид Чпока их не остановил.

— Не калечить! — на всякий случай приказал я белкогаду, прежде чем вместе с Виктором приступил к наведению порядка.

Нам хватило минуты, чтобы всё это отребье уложить на пол. Причём я особо не зверствовал, а больше наблюдал за своим товарищем. Прав Беда: из Витьки получился отменный боец. Не могу утверждать с полной уверенностью, но, кажется, он в своих движениях был где-то на грани, чтобы перейти в ускорение. Обязательно надо будет его к Алтайской Ведьме отправить на изучение. Сомнений нет: у парня имеется не до конца оформившийся Дар.

Пока аборигены приходили в себя, мы сели за стол и пропустили по рюмочке крепкого, настоянного на каких-то душистых травах самогона. Ну и закусили салом, конечно. Хорошо оно идёт с недавно испечённым чёрным хлебушком.

— Из чего самогон делали? — неожиданно поинтересовался я у первого же мужика, вставшего на ноги и приготовившегося снова идти в атаку.

— Дык енто… — растерялся он. — На зерне, как обычно.

— А потом чего добавляли? Уж больно духан знатный. Прямо внутри всё согревается, но не обжигает.

— Да то баба Лена настаивает. И чабрец, и хрен использует точно. А вот чего ещё про то ведьма старая не говорит. В секрете держит, чтобы только у неё покупали.

— Потом с этой старухой сведёшь. Сам-то чего застыл? Присаживайся к столу, рюмаху тяпни. Чай не в гостях, а у себя дома. И остальные тоже пусть подтягиваются. Разговор, мужики, серьёзный будет.

Под ненавязчивым контролем Виктора, с двумя пистолетами в руках, прислонившегося к стене, и плотоядно облизывающегося Чпока, окончательно вошедшего в роль, разбойники приняли моё предложение. Через несколько минут пара десятков разбитых морд уставились на меня заплывшими от синяков глазами. Любви во взглядах я по-прежнему не видел, но откровенная агрессия сменилась страхом и любопытством.

— Ну, за здоровье! — произнёс я тост, и все послушно опрокинули по стакану самогона.

Закусывать никто не стал, нервы выпивкой подлечили, а вот кусок в горло не лез рядом с двумя растерзанными телами.

— Попал ваш Оглобля под замес знатный, — стал я развивать тему. — От скудоумия своего. Пришлось схоронить дурака, чтобы жизни остальных спасти.

— Что-то не больно вы, барин, на человеколюбца похожи, — скривился один из разбойников. — Не успели поздороваться, как тут же Нюрку с Евлампием лютой смерти предали.

— Ну так остальные же целы остались, хотя я был вправе и ваши буйны головы оторвать.

— То и непонятно нам.

— Сейчас объясню, — вздохнул я. — Знали, что Нюра и Евлампий — одарённые? Не простые люди, а знатных кровей?

— Догадывались. Но в деле нужными людишками были.

— Для себя нужными. Заворожили они Оглоблю так, что он стал плясать не под свою дудку. Решила эта троица сбежать, оставив вас без барыша.

— Врёшь, барин…

— Господин Жук, — в очередной раз представился я. — Бар тут нет. И врать тоже смысла нет. Ворон мне лично привёл доказательства, что эта троица спелась с Погоном. Знаете такого?

— Известный человек в обществе, — кивнул мужик, окончательно взяв на себя обязанности переговорщика. — Но он к нам никаким боком.

— Вам так кажется. На самом деле Погон против Ворона давно бунт замышлял. Для этого Нюрку с хахалем Оглобле и подсунул. Они ведь у вас не так