Неужели это очередные козни Дамблдора — бессмысленные и беспощадные? Мог ли он продумать смерть старушки и всё то, что произошло после? И на кой чёрт, если всё так, ему это устраивать? Бред…

Мы в очередной раз аппарировали, взявшись за руки. Но на этот раз оказались не в Министерстве, а в обычном жилом доме волшебников — просторном, довольно чистом и уютном.

— Дорогой, это ты? — послышался приятный женский голосок.

— Всем стоять на месте. Чтобы без моего ведома не делали ни шагу! — сказал он нам сурово.

А потом ответил уже куда более ласковым тоном:

— Альба, подожди меня на кухне вместе с детьми, не входи сюда.

— Но почему? — женщина, по всей видимости являвшаяся женой мистера Фергюсона, не взирая на его слова зашла в гостиную, в которой мы очутились. — У нас гости? Добрый день, молодые люди.

Она была беременна — месяце на седьмом-восьмой, с округлившимся животом. А рядом с ней выглядывала макушка маленькой любопытной девочки лет десяти.

— Здравствуйте, — поздоровались мы вразнобой.

— Что случилось, Люк?

Люк же в очередной раз наградил нас злым взглядом и молча отвёл свою жену и дочь подальше от нас — мразей, лжецов и убийц, коими он нас несомненно считал.

— Похоже, что мы будем жить здесь — с его семьёй, — поделилась мыслями Гермиона, как только семейство Фергюсонов скрылось за дверью.

— Хорошо, если так, — сказала тихонько Софи.

— Твоего мнения никто не спрашивал, предательница, — сказал я с презрением. — И я так не думаю, Гермиона.

— Почему?

— Как ты могла заметить, он не очень-то хорошего о нас мнения. Я бы на его месте сделал всё, чтобы потенциальная угроза находилась как можно дальше от родных мне людей.

— Но ведь профессор МакГонагалл сказала, что он не может отказаться от опекунства…

— Кто знает, что может придумать волшебник в безвыходном положении, — я пожал плечами.

И очень скоро мои предположения подтвердились. Около десяти минут потребовалось Фергюсону, чтобы поговорить с женой и вернуться к нам в одиночестве. С собой он принёс рюкзак, которого раньше при нём не было.

— Осталась последняя аппарация, — заявил он нам.

— И куда в этот раз? — осмелился я задать вопрос.

— Скоро узнаете. Вставайте в круг, беритесь за руки.

Тон, которым он это говорил, мне совсем не нравился. Так говорят авантюристы, замыслившие какое-то рискованное мероприятие. Нужно было что-то делать.

— Нет.

— Нет? — он округлил глаза. — Я всё ещё ваш опекун и вы обязаны меня слушаться.

— Мы не собираемся игнорировать вас, мистер Фергюсон. Но так как в Министерстве ваши обвинения отклонили, я бы хотел попросить сначала отдать наши волшебные палочки.

Пожалуй, это было то немногое, на чём я мог настаивать до того момента, как подчинюсь и отдамся в руки непонятной задумке нашего недоопекуна.

— Хм, — он задумался. — и что будет в том случае, если я откажу?

— Я предлагаю лишь не устраивать друг дружке трудности. Отдайте нам палочки, и мы покинем ваш дом, как вы того и хотите.

Думал он недолго и всё же вернул наши магические орудия, заставив их при этом убрать в чемоданы, дабы у нас не было соблазна использовать их по назначению прямо сейчас.

— Теперь, вставайте в круг.

Мы послушались. Вновь произошла аппарация, отправившая нас из милого дома волшебников в новое, непонятное место.

— И где это мы? — сказал я, оглядываясь по сторонам.

Люк Фергюсон отошёл от нас подальше. Рядом я заприметил других волшебников, что неспешно к нам приближались. Вокруг были каменные стены, ведущие в неизвестность.

— Мы на моей работе, где вы проведёте остаток лета, как того и требовала МакГонагалл, — снизошёл он до ответа. — Понимаете ли, была весомая причина того, почему я целый месяц не посещал вас в доме моей бабушки. Таковы уж издержки в моей профессии.

Я ещё раз внимательно огляделся по сторонам, ожидая подвоха. Подсказки всё никак не хотели появляться.

А потом я понял. По форме, в которой к нам приближались волшебники. По узким каменным сводам. По громкому шуму моря за стеной.

Мистер Фергюсон, оказывается, работал тюремщиком. А мы, вот уж символизм, оказались в Азкабане.

* * *

Где-то на берегу Кельтского моря

Шторм изрядно потрепал их шхуну. Хотя, стоит признать, вовсе не непогода была основной причиной её повреждений.

Левиафан — гигантское морское чудовище, способное чувствовать за многие мили любую магию, настигло их где-то посередине пути. Натиск его был страшен, голод неутолим, а гнев, исходящий от монстра, почувствовал бы даже самый бездарный магл, если бы он в тот момент находился на борту.

Змей играл со своей добычей. Из раза в раз он совершал атаку, уносившую одну волшебную жизнь за другой. Тот факт, что хотя бы кто-то из беглецов остался в живых, уже можно было считать за невероятное чудо, коих случалось в этом мире с каждым годом всё меньше и меньше.

Их изначально было немного. Пять семей волшебников, которым пришлось бежать без оглядки, спасая свою шкуру. И пусть от погони им оторваться удалось, как и пройти через барьер, разделяющий Старый и Новый Свет, но вот последствия не заставили себя долго ждать и они угодили прямо в лапы к одному из самых опасных и безжалостных магических существ на всей Земле.

В живых по итогу их осталось лишь трое. Четверо, если считать их слугу. Остальные семьи погибли — кто героической смертью, а кто глупой и бездарной. Даже их глава семьи — и тот продолжил заниматься магическим ремонтом тонущей баржи, из-за чего и сгинул в пучине бездонного нутра монстра.

— Мы добрались, — выдохнула женщина. — Справились. Теперь мы в безопасности.

Когда-то их предки совершили путешествие в Новый Свет, ища новой жизни и лучшей доли. Им же пришлось повторить их путь, но уже в обратную сторону.

— Мы никогда не будем в безопасности, матушка, — сказала холодно девочка, предпочитающая предполагать самых худший сценарий из возможных.

Пожалуй, помимо улыбавшейся им без перебоя удачи, троице помогла выжить характерная черта, присущая большинству представителей их семейства. И имя этой черте — хладнокровие.

Даже после смерти отца и мужа они не дали волю чувствам и эмоциям. Никогда не давали, держа эти несомненные по их мнению недостатки на коротком поводке.

— Но папа говорил, что здесь всё будет по-другому, — сказал мальчуган. — Что маглы здесь не причинят нам вреда.

— Папа много чего говорил. Во многом ошибался, во многом привирал, красочности ради, — возразила брату девочка.

— Не говори так о нём, — возмутился он в ответ.

— Я лишь говорю правду, — пожала она плечами.

— Успокойтесь, дети. Сейчас нужно радоваться, а