Вечер, безвкусная еда, вонючая шкура. Мысли, мысли, мысли… Ветер в голове выдул остатки наваждения, и я отчётливо поняла, что бежать бессмысленно. Догонят, поймают. Сломают ногу или вовсе отрубят, с Варона станется. Шанс, мне надо ловить шанс. Взять барона в заложники! У него в шатра куча всякого колюще-режущего. Приставить к жирной глотке кинжал и потребовать отвезти меня в Старгород. Или хотя бы к Волоку!

Так. Так-так… Так-так-так… Кудей сбежал три дня назад, а до этого мы неделю шли втроём. Караван идёт медленнее верховых, но не на порядок, а примерно на треть. Если считать дневной переход за два десятка километров, мы прошли… Ммм, получается, километров двести? Если верхом, без всяких сундуков и повозок, то путь всё равно займёт не меньше недели. Всё это время я должна буду не спать и следить за бароном, который вовсе не выглядит слабаком, да ещё и маг сильный. Какие у меня шансы? Сука… Нулевые. Значит, что? Вывод напрашивался сам собой, и был до омерзения единственный. Ждать. Ждать, не показывать, что пришла в себя, терпеть боль и… И ждать подходящего момента. А если… Если его не будет… Надо подумать.

Следующим утром я украла нож. Не у Варона, у слуг. Тащить что-то из шатра посчитала рискованным выбором, там каждая вещь на своём месте лежит, пропажа будет заметна. А вот небольшого ножичка с почерневшим лезвием и простой деревянной рукояткой, который я спёрла из телеги с продуктами, вряд ли хватятся. Единственное его достоинство заключалось в бритвенной заточке, а так, это был обычный овощной нож, пропажа которого вряд ли кого взволнует. Не побегут же повара с этим к барону? Поищут, да и решат, что выпал по дороге или забыли на предыдущем привале. Надеюсь.

Оружие легло в сапог и почти не мешало при ходьбе. Впрочем, я и так почти не ходила, так что ощущение постороннего предмета быстро пропало, оставив лишь удовлетворение от маленькой победы над обстоятельствами. По крайней мере, я могу не допустить к себе колдуна, перерезав глотку либо ему, либо себе. Мэджестик перспектива…

Соколиный Глаз заметил, что одной стены нет на третий день. Я превзошла легендарного индейца, обратив внимание на наш курс, на четвёртый. Мы двигались на север. Да, мы шли туда не прямо, а скорее на северо-запад, но, камон, пипл, как так? Разве мы не идём подальше от русских земель, куда-нибудь в Африку? Или хотя бы в Европу? Вспомнилось пренебрежительное отношение к местным европейцам со стороны боярина Широкова. Как там он говорил, грязь по колено и постоянная грызня между белыми, неграми и арабами? Да уж, местным понятие толерантности, судя по всему, было незнакомо. Логично, что барон, потерявший свой дом, богатство и власть, не стремится идти туда, где ему совсем не рады. Куда же он идёт? Мне вдруг пришло в голову, что проводник вовсе не человек Варона, а мятежный барон и сам не знает конечного пункта нашего путешествия. Тогда получается, что тройка всадников, следующая по пятам за щербатым извращенцем, не только его охрана, но и конвой?

А следующей ночью на нас напали.

Я проснулась от выстрела, после которого раздался истошный вопль, впрочем, резко оборвавшийся. Зазвенело оружие, раздались резкие крики, матершина и стоны убиваемых марионеток Варона. Самого барона в шатре не оказалось, лишь полог на входе слегка покачивался, указывая на то, что его совсем недавно откидывали в сторону.

Вновь затрещали выстрелы, на этот раз совсем рядом, и в шатёр ввалилась невысокая фигура с трабуко в руке. Оглядевшись, мужчина бросился не к сундукам, как я было решила, а прямиком ко мне. В полумраке тускло блеснули его глаза и я услышала хриплое дыхание. «Свисток»! Он протянул ко мне свою немытую лапу, коняющую горелым порохом, и я от души полоснула по ней ножом.

— Сука! — захрипел проводник, отдёрнув руку.

Воодушевлённая, я сделала выпад, пытаясь достать до ублюдка, но тот оказался быстрее. От удара слева я отлетела в сторону, выронив оружие, а мужик моментально оказался у меня на спине. Руки были заломлены, тугая петля стянула запястья с такой силой, что я взвыла, заработав очередную плюху.

— Тихо, тварь! — засипел он мне в ухо, больно придавив коленом шею. — Пикнешь — прикончу!

Я замерла, понимая, что он не шутит. Попробую крикнуть, и подмога найдет лишь мой остывающий труп. Проводник соскочил с меня, бросился к дальней стенке шатра и согнулся, скрючившись на коленях. Послышался звук разрезаемой материи. Потом ублюдок прыжком оказался у входа и замер с поднятой рукой, сжимая кинжал. Полог откинулся, внутрь сунулся тёмный силуэт вооружённого саблей воина, и тут же получил кинжал в шею. Воин попытался махнуть саблей, но мой несостоявшийся насильник ловко ушёл от клинка и ударил снова. Затащив в шатёр хрипящее тело, он бросил его поперёк входа, а сам метнулся ко мне.

— Живо, живо давай! — захрипел он, рывком поднимая меня на ноги и толкая к разрезу в стенке шатра. — Лезь, сука, тихо!

В носздри ударил тяжёлый металлический запах крови, и я подчинилась. Разрез был невысокий, не более полуметра, так что вылезать пришлось ползком, что с завязанными за спиной руками оказалось совсем непросто. Меня бесцеремонно пихнули в задницу, придавая ускорение, и я пропахала лицом жёсткую траву, собирая кожей мелкие камешки и чувствуя новые разрезы на лбу и щеке. Не успела встать на ноги, как рядом оказался и проводник. Опять рывок, от которого руки чуть не вывернулись из суставов, и меня повлекли в темноту.

Остановились минут через десять заполошного бега. Я свалилась на бок, с трудом переводя дыхание, рядом рухнул похититель, тоже тяжело дыша и прижимая мою голову к земле. На миг наши глаза встретились, и когда его мерзкую рожу исказила торжествующая усмешка, я не выдержала, и изо всех сил боднула его лбом. Точнее, попыталась боднуть. Мужик отшатнулся и тут же отвесил мне очередную пощёчину. Сука, да как может этот тощий ублюдок быть таким быстрым и сильным⁈ Я нахватала по морде за последние дни столько, что не обратила внимание на боль, и вцепилась в его ладонь зубами, рыча от захлестнувшей меня животной ненависти. Кажется, до того, как потерять сознание, я всё же смогла вырвать из мужской пятерни кусок мяса…

* * *

Голова моя находилась в каком-то странном положении. Мир