— О23, это «Борт номер один», приём.

Ответил Джон — в его голосе слышалась почти паника. Соблюдая радиодисциплину — чтобы не раскрывать имён и местоположений, — он ответил:

— «Борт номер один», это О23. Мы пытались связаться с вами несколько часов. В настоящее время приземляться в О23 небезопасно.

Я спросил Джона, что происходит. Меня мгновенно охватила тревога: неужели тот единственный враг, что опаснее мертвецов, снова наносит удар?

Джон ответил: к зоне посадки и территории у заднего забора недавно подтянулось множество мертвецов. Приземляться нельзя — на месте предполагаемой посадки сейчас больше сотни тварей.

Я спросил, нельзя ли как-то расчистить площадку: я возвращаюсь с «одним плюс двумя душами на борту». Он ответил, что через двадцать минут уже будет темно — предпринимать что-либо бессмысленно.

Я согласился. Выходить ночью, пытаться отогнать их — самоубийство. Да и нет гарантии, что это сработает. Достаточно лишь одной твари на скорости восемьдесят узлов, чтобы нанести самолёту критические повреждения — разрушить конструкцию или двигатель. Все на борту погибнут мгновенно. Нужно срочно найти место для ночлега.

Аэродром Игл-Лейк исключался по очевидным причинам. Садиться на незнакомое поле я тоже не рискну. Надо найти аэродром. Я принялся изучать карту в поисках подходящих вариантов.

На карте обнаружилась крохотная взлётно-посадочная полоса — Стовал, в четырнадцати милях к юго-западу от «Отеля 23». Придётся довольствоваться этим. Солнце сядет как раз к моменту нашего прибытия — значит, снова предстоит посадка с прибором ночного видения.

На этот раз я не собирался глушить двигатели: у нас не было гарантированного укрытия, куда можно было бы укрыться, если ситуация выйдет из-под контроля. Пришлось смириться с шумом моторов.

Не зная, как отреагирует Дин, я попросил Дэнни достать из моей сумки жёсткий зелёный пластиковый кейс. Мальчик выполнил просьбу. Дин оставалась за штурвалом.

Я начал объяснять ей, что нам предстоит и что, по сути, у нас нет другого выбора. Попросил отключить внешние сигнальные огни и быть готовой передать мне управление, когда станет слишком темно, чтобы различать детали на земле. Затем указал на аэродром, к которому мы направлялись.

Она слегка скорректировала курс, и мы легли на новый маршрут.

Я достал из кейса прибор ночного видения и закрепил их на голове. Хотел дать глазам как можно больше времени на адаптацию — на всякий случай. Выставил интенсивность на минимум: в таком режиме прибор скорее мешал зрению, чем помогал.

За бортом стремительно темнело. Как только я отрегулировал усилители ПНВ, попросил у Дин управление.

Пейзаж внизу ожил в знакомом зелёном свечении — к нему я уже давно привык.

Я начал искать аэродром — но его не было. Продолжал поиски, сверяясь с картой. Я искал взлётно-посадочную полосу с вышкой.

Спустя двадцать минут до меня дошло: мы уже несколько раз пролетели над ней. Поле оказалось заброшенным — вышки не было и в помине. Полоса настолько заросла, что при посадке пропеллер едва не касался травы. Тем не менее я различал бетонное покрытие и мог определить границы ВПП.

Вокруг не было ничего, кроме одинокого ангара. Я подлетел поближе, чтобы проверить, открыты ли двери. Судя по всему, ангар был надёжно закрыт.

Я повёл самолёт на посадку. К этому моменту я уже приспособился к проблемам с восприятием глубины в приборе ночного видения — на сей раз посадка получилась лучше.

Расположив самолёт так, чтобы завтра было удобно взлетать, я заглушил двигатели и настороженно замер начеку.

Сейчас они спят. Мы приземлились около 21:00.

Я связался с Джоном и передал ему наши координаты. Он ответил, что завтра они с Уиллом заберут их на «Ленд Ровере» — беспокоиться не о чем. Джон рассмеялся и велел не забыть утром включить радио: он будет дежурить всю ночь.

Я спросил, как дела у Тары. Джон ответил, что она сидит рядом с ним и говорит, что скучает по мне.

9 июня

02:18

Заметил движение вдали — у внешней границы аэродрома. Не могу точно определить, что это. Двери кабины заперты. Я устал, но не позволяю себе заснуть. Дин не спит. Я не говорю ей, что вижу.

03:54

Движение вдали оказалось семьёй оленей. Я понял, что это живые существа, по зеркальному отблеску их глаз — эффекту, который создаёт прибор ночного видения. У мертвецов такого успокаивающего свойства нет.

06:22

Солнце взошло, радио включено. Я уже связался с Джоном — в ближайший час он даст мне «добро». В округе никого, олени ушли. Дин и Дэнни уже съели большую часть припасов, которые я взял с собой. Не могу их винить.

07:40

Состоялся звонок: Джон сообщил, что всё чисто. Скоро мы взлетаем.

11 июня

09:40

Мы благополучно прибыли в «Отель 23» утром девятого числа. Джен поддерживала связь по УКВ-радио и сообщала нам в полёте, где находятся Джон и Уилл: они отвлекали толпу мертвецов, уводя их подальше от места нашей посадки.

Перед тем как коснуться земли в О23, я предупредил Дин: не стоит ждать от нашего убежища многого. Теперь нас всего девять человек — включая Аннабель.

Дэнни сидел на заднем сиденье в гарнитуре. Она была ему велика и то и дело сползала, когда он задал вопрос:

— Кто такая Аннабель?

Я ответил, что в «Отеле 23» у нас есть щенок — её зовут Аннабель, и она обожает маленьких мальчиков.

Глаза Дэнни наполнились слезами радости: он представил, как снова прикоснётся к чему-то по-настоящему доброму — и не будет видеть «ужасных людей», как он их называл.

Лауру я оставил в качестве сюрприза. Не могу даже представить, какая радость охватит его, когда он увидит другого ребёнка, с которым можно поиграть, — пусть даже это девочка.

Хотя такие вспышки памяти приходят ко мне раз в много лет — знакомый запах старого кедрового сундука с реликвиями… — я всё ещё помню, каково это — быть двенадцатилетним.

СЫРОЙ

14 июня

22:47

Сегодня у нас было собрание. Присутствовали все девять человек — хотя Лаура, Дэнни и Аннабель внимания не уделяли: тихонько играли в углу, пока мы разговаривали.

Дин выглядит гораздо лучше. Я ввёл её в курс недавних событий в «Отеле 23» — рассказал о бандитах и в общих чертах обрисовал, кто здесь есть и как мы друг друга нашли.

У неё тоже нашлось несколько историй о выживании — о тех месяцах, что предшествовали её «заточению» в «Башне Чарльза».

Она рассказала, как они с маленьким Дэнни находились в Новом