Вдоль шоссе, между нами и аэродромом, виднелось несколько существ. Стоны мертвецов доносились издалека — на таком расстоянии они почти сливались с игрой воображения.

Я рассказал Дин, что при посадке потерял левый колёсный тормоз, и выразил надежду, что нам не придётся прерывать взлёт: в конце этого участка шоссе нас будет поджидать большой зелёный армейский грузовик.

Она, похоже, не волновалась и даже не спросила, откуда у меня навыки пилотирования. Казалось, она просто была благодарна за то, что осталась в живых.

Когда мы добрались до самолёта, я открыл дверь и едва не инстинктивно прикрыл глаза Дэнни от вида трупа — того, кого я убил неподалёку от самолёта чуть раньше. Но какой в этом был смысл? Мальчик, вероятно, сталкивался с нежитью куда чаще, чем я мог себе представить.

После осмотра самолёта и фиксации ремней мы приступили к выполнению контрольного списка перед взлётом. Мы с Дин надели гарнитуры внутренней связи, и она помогла мне пройти чек-лист: у неё было более двухсот часов налёта на этой конкретной модели самолёта — куда больше, чем у меня.

Двигатель запустился без проблем. Я добавил тяги и начал разгон. Проверять тормоза не было смысла. Площадка была свободна; я держал скорость на уровне пятидесяти узлов.

Одинокий труп приближался к бетонному покрытию шоссе со стороны травяного разделителя между полосами I-10 (восточное и западное направления). Я не был уверен, что успею.

И тут я почувствовал, как штурвал самолёта потянуло назад — это Дин взяла управление на себя. Её голос в гарнитуре прозвучал твёрдо:

— Мы сможем набрать высоту.

Я не мог в это поверить. Этот подъём оказался даже круче, чем тот, когда нам с Джоном пришлось взлетать с грунтовой полосы незадолго до того, как Сан-Антонио стёрли с лица земли ядерными ударами. Меня вдавило в кресло не из-за работы двигателей — это была сила гравитации.

Мы миновали труп и взлетели почти на тысячу футов раньше, чем это удалось бы мне. Пришлось собраться с духом и признать: она управляла этим самолётом лучше, чем я.

Когда мы миновали грузовик, воронку от взрыва и обрушившийся путепровод, впереди вновь показался аэропорт. Из чистого любопытства я попросил Дин пролететь над лётным полем.

С высоты я разглядел мертвецов: они сбились в кучу у электрической тележки на противоположном конце поля. Тележка застряла в ограждении и, судя по всему, всё ещё подавала сигналы — мертвецы явно были ею заинтригованы и пытались её разломать. Возможно, их привлекал запах, возможно — звук, а может, и то и другое вместе.

Дин спросила, куда мы направляемся. Я велел ей лететь к её топливному грузовику — она выполнила указание.

Теперь, когда мы были в безопасности в воздухе, мне стало любопытно, как она оказалась на водонапорной башне. Я начал расспрашивать.

Они приземлились в Лейк-Чарльзе в ночь на 14 мая. Дин не вдавалась в подробности, но её руки задрожали на штурвале, когда она рассказывала, как им пришлось оставить самолёт с работающим двигателем и бежать — изо всех сил, чтобы успеть добежать до башни и не быть съеденными. Всё, что у них было на башне, они смогли унести за один раз.

Я спросил, почему она просто не улетела на самолёте. В ответ она задала свой вопрос:

— Вы разве не заметили все те тела вокруг самолёта возле пропеллера, когда пролетали над ним?

Было видно, что ей неприятно говорить об этом.

Она рассказала, как использовала своё спальное одеяло, чтобы добывать воду для них обоих. На шестой день — спустя сутки после того, как у них закончилась запасённая питьевая вода, — она поднялась на вершину башни по боковой галерее. Каким-то образом ей удалось открутить пробку наверху башни — ту, что обычно используют для проверки воды в резервуаре.

Опустив одеяло в резервуар, она сумела погрузить его примерно на шесть дюймов, не уронив при этом внутрь. Так они с Дэнни почти месяц выживали на «свежеотжатой луизианской водяной вытяжке из одеяла», слушая нескончаемые стоны мертвецов внизу. Рассказывая об этом, она снова расплакалась.

Мы находились над Хобби, и топливо было на исходе. Возможно, нам хватило бы остатков горючего, чтобы добраться до «Отеля 23», но я не счёл нужным рисковать. Я знал, что топливный грузовик исправен: недавно пользовался им и был уверен, что в нём достаточно топлива.

Солнце уже клонилось к западу, когда мы сделали круг над Хобби, чтобы осмотреться. На крыше рядом с разбитым окном терминала виднелись мертвецы; несколько фигур я разглядел и на земле под крышей. Некоторые из них оказались обездвижены после падения. Гравитация — та ещё сука.

Я посадил самолёт и подрулил — опасно близко — к топливному грузовику. Велел Дин оставаться внутри. Ей такая идея не понравилась: она хотела помочь. Но по её глазам я понял — она знает: я прав.

После месяца на башне — голодания, изнуряющей жары и холода — она была далеко не в лучшей форме. Вот почему, несмотря на её солидный налёт, я всё время держал руки на органах управления или рядом с ними. Может, она летала лучше меня — но силы её были на исходе.

Оставив двигатель работающим — таков мой стандартный порядок действий в подобных ситуациях, — я направился к топливному грузовику. Вскоре баки были заполнены, а самолёт занял позицию для повторного взлёта.

На линии предварительного старта на полосе аэропорта Хобби я вдруг осознал: я не выходил на связь с «Отелем 23» почти десять часов. К тому же гарнитуры не были настроены на УКВ-радио.

По пути в Хобби мы с Дин разговаривали, а до «Отеля 23» в любом случае было слишком далеко — поэтому после взлёта с шоссе я отключил УКВ, чтобы не слушать треск помех.

Дин использовала штурвал второго пилота, чтобы поднять самолёт в воздух — точно так же, как использовала его во время предыдущего взлёта, чтобы избежать столкновения с трупом. Я держал руки на основных органах управления, дублируя её действия.

Пока мы набирали высоту, и я настраивал радио, чтобы выйти на связь с «Отелем 23», я заметил труп в окне кабины большого самолёта Боинг — того самого, который мы с Джоном и Уиллом пытались обследовать несколько недель назад.

Тело застряло в проёме по пояс; я видел, как его руки судорожно дёргаются в тщетной попытке свалиться на бетонное покрытие. Видимо, вся эта суета на лётном поле разбудила мертвецов, погребённых в этом многомиллионном саркофаге.

Я