— Аня, очнись! Аня, пойдем домой! Аня, тебе задурили голову! Аня! Аня!

Призраки завыли. Звук был леденящий душу, смесь ветра в печной трубе и детского плача. Они сомкнули круг вокруг пары, и я почувствовал, как что-то холодеет у меня внутри…

— Шкатулка, Андрей! — рявкнул Мирон. — Забери шкатулку! Она дает им силы и агрессию!

Интересная версия, но спорить момент явно неподходящий. Мирон думает, что шкатулка выступает якорем. Пока артефакт здесь, на своём месте, призраки черпают из него силу. Он был не просто охраняемым сокровищем — он являлся источником их существования в этом месте.

Трансформация произошла внезапно. Мозг сам решил, что сейчас будет лучше обернуться в звериный облик. Призраки взвыли еще громче, но я уже не обращал на них внимания. Я влетел в круг, толкнув тушей Максима с Аней, а затем схватил пастью шкатулку.

Теперь к выходу! Мирон орал что-то матом и как мельница размахивал руками с зажатой плеткой из медных проводов в одной и ультрафиолетовым фонарем в другой.

— Бегите! — орал он, отвешивая пинки Максиму и поднимая на руки Аню.

В этот момент на меня набросилось два призрака сразу и лапы обожгло холодом. В голове проносились чужие образы: смерть в лихорадке, отчаяние, гнев на живых, на весь мир. Эмоции призраков били в меня, как дубины, но я только рычал и сильнее сжимал челюсти со шкатулкой.

— Отдай! — проскрежетал голос прямо у меня в голове. — Это наше! Наше… наше…

Мы вывалились из комнаты в коридор и помчались по нему, не оглядываясь. За спиной стоял жуткий гул, вой, треск ломающихся камней –призраки, лишённые своего якоря, выходили из-под контроля, их энергия рвала реальность вокруг.

Мы выскочили в библиотеку и понеслись дальше, не останавливаясь. Я сносил тушей прогнившую мебель, огромными прыжками буквально летел вниз по лестнице к выходу.

Холодный уличный ветер показался мне приветом из другой реальности, который освежал и возвращал способность мыслить ясно, а в голове, утихая, продолжали умоляюще шептать голоса.

— Это наше… Наше… Наше…

Я остановился только возле джипа Мирона и тут же услышал матерные крики напарника. Если теория профессора Швецова верна, и обсценная лексика действительно отгоняет нечисть, то кто-то только что очистил площадь в радиусе не меньше пяти километров.

Мирон положил девушку прямо на снег, а затем свалился рядом, хватая ртом чистый морозный воздух.

Аня наконец перестала улыбаться. Она села и посмотрела вокруг дикими, непонимающими глазами, сначала на нас, потом на Максима, затем на свои руки, и, наконец, разрыдалась. Максим прижал её к себе, сам дрожа как в лихорадке.

Я открыл багажник и достал запасную одежду. Мандраж потихоньку проходил и стоять голым на ветру становилось некомфортно.

Одевшись, я отдышался и, наконец-то, посмотрел на свою добычу. Деревянная без украшений и надписей шкатулка почему-то казалась теплой и даже вроде как пульсировала. Она живая что ли?

— Ну давай, не томи, — попросил подошедший Мирон. — То или не то?

Я открыл крышку и заглянул внутрь. На истлевшем, когда-то бордовом бархате лежал амулет. Почему-то я представлял, что он будет крупнее и выглядеть, как какая-то фигурка или знак. В шкатулке же оказался кругляш размером с абрикос. Какой-то камень. Я не сильно большой специалист, но в голове всплыло слово «яшма». Зелёного цвета, с прожилками коричневого, золотистого, тёмно-синего, создававшими удивительно сложный узор, напоминающий сплетение корней, ствола и кроны.

— Красиво, — прокомментировал заглянувший мне через плечо Мирон. — Вроде маленький, а есть в нем что-то такое… мощное. Вот я даже сразу верю, что внутри источник жизненной силы. Интересно, а как его активировать?

— Попросить, — тихо, почти шепотом произнесла Аня. — Главное, чтобы это было искренне и от всего сердца.

Я смотрел на амулет и чувствовал, как меня начинает наполнять какое-то нереальное блаженство. Усталость забывалась, появлялось чувство покоя, боль в поврежденном плече отступала и становилась тусклой.

— Андрюха, он реально настоящий, — прошептал Мирон. — Настоящий! Ты представляешь, сколько мы на нем заработаем?

В свете фар в глазах напарника я увидел восторг исследователя, нашедшего легенду.

— Мы прославимся!

В наступившей тишине вздох прозвучал громко и отчетливо. Я оглянулся и посмотрел на Максима с Аней, которые стояли позади нас в нескольких шагах. Девушка, похоже, по-прежнему пребывала в глубоком шоке. Она буквально вцепилась в мужа и сильно сжимала его руку, то глядя на нас с Мироном, то пряча лицо на мужской груди.

Я посмотрел на них, затем на Мирона и негромко спросил:

— Коньяк будете?

В салоне, выпив пару рюмок и немного придя в себя, Максим оттаял и наконец-то рассказал более-менее связно историю их приключений.

Восемь лет брака. Отчаяние. Клиники. Обещания врачей, которые не сбывались. Бабка из деревни родителей, которая рассказала историю об усадьбе и чудодейственном средстве. Её уверенные слова и знание мельчайших деталей дарили надежду…

— Представляете, она не только рассказала, как добраться, но и план усадьбы нарисовала, а затем подробно описала, как открыть тайный вход за шкафом, — жестикулировал разомлевший Максим. — Ну как не поверить? Мы уже готовы были в любые чудеса поверить.

— А про призраков она вам говорила? — спросил Мирон. Максим покачал головой.

— Говорила только, что место «сильное», что нужна чистота помыслов. Мы думали, это метафора…

— Вот же… — выругался Мирон. — Андрей, может подождем здесь старую кошелку? Ясно же, что она ребят, как жертву использовала. А чуть позже придет на всё готовенькое. Так-то шансов забрать артефакт гораздо больше.

— Тебе в Новый год больше заняться нечем? — остановил я порыв товарища. — Вот только охоты на ведьм мне не хватало. Поехали лучше, нам еще до Москвы добраться надо. Ребята вы как? Вас куда-нибудь подвезти?

Максиму за руль в таком состоянии садиться не стоило, а вот ли Аня водить машину, я как-то не поинтересовался.

— Мы в гостинице номер сняли, — подала голос девушка. — Километров десять отсюда.

Проводив ребят до отеля и проследив, что они точно зашли в номер, мы с Мироном вновь уселись в машину и синхронно посмотрели друг на друга.

— И что теперь? — поинтересовался Мирон. — В Москву за гонораром?

Мы помолчали, думая каждый о своем, но, судя по всему, в одинаковом направлении.

— Кстати, Мирон. В шкатулке еще монеты обнаружились, — произнес я