— Не убедил, — буркнул Мирон, копаясь в багажнике и распихивая по карманам снаряжение. — Просто совпало так.

Машина оказалась пуста, а капот холодным. Судя по всему, хозяева автомобиля припарковались еще днем, хотя это все равно не объясняло цели их прибытия. Другой вопрос, что без точной наводки в усадьбе так долго делать нечего. Может быть, что-то случилось?

Вблизи усадьба производила еще более гнетущее впечатление, чем могло показаться изначально.

Трёхэтажное здание из тёмного кирпича, полуразвалившиеся колонны у парадного входа, провалившаяся в нескольких местах крыша. Сквер перед зданием представлял собой хаос из обломанных статуй, спутанных кустов сирени, превратившейся в колючую чащу, и ржавой ограды.

— Странно, что никто хозяйственный до сих пор не уволок эту дуру, — указал Мирон на массивную входную дверь, которая, казалось, была сделана из цельного куска дерева. Она давно слетела с петель и лежала на входе, как надгробная плита.

Я пожал плечами и молча шагнул внутрь здания. Внутри пахло не просто пылью и плесенью, а чем-то ещё, похожим на тошнотворный запах тления.

— Нам нужна библиотека, — прошептал Мирон. — Если верить описаниям, то артефакт именно там.

— Скорей всего, это наверху, — поискал я взглядом лестницу. Лучи наших мощных фонарей резали темноту, выхватывая остатки былой роскоши. Когда-то здесь наверняка слышался веселый смех, встречали гостей и проводили балы, а сейчас всё выглядело довольно печально. Паркет под ногами оказался вспучен, при каждом шаге он скрипел и, как живой, прогибался.

Внезапно мой взгляд зацепился за почерневший от времени портрет, висевший на стене. Семейная пара в строгой одежде середины девятнадцатого века. Мужчина с бакенбардами и холодным, пронзительным взглядом, женщина — бледная, с потухшими глазами. В свете фонарей казалось, что они следят за нами и причем сильно недовольны столь поздним визитом.

— Андрей, не тормози, — ткнул меня в бок Мирон. — Вон лестница!

Если честно, я очень боялся, что старые ступеньки попросту развалятся под нашими шагами, но они лишь стонали и держались. Я в очередной раз проклял Эдика, но поворачивать назад уже было поздно.

Мы оказались на галерее, которая как бы нависала над главным залом. Здесь тоже хватало мусора и разрухи, но вот указателей, где какая комната явно никто не повесил.

— Налево, — уверенным голосом заявил Мирон и буквально скользнул в ту сторону, куда только что указывал ладонью.

— Стой! — мой фонарь выхватил из темноты что-то неправильное. Отметив краем глаза, что Мирон действительно замер на месте, я повел фонарем обратно, пытаясь понять, какая именно деталь интерьера меня смутила.

Кроссовки… Кроссовкам «New Balance» здесь явно не место. Особенно, одетым на чьи-то ноги. У подножия небольшой служебной лестницы, ведущей, видимо, на третий этаж или в чердачные помещения, лежала человеческая фигура.

— Смотри, — указал я на тело Мирону, который немедленно извлек из кармана электрошокер. Впрочем, надобности в оружии пока явно не было. Фигура не двигалась, так что мы рискнули подойти поближе.

Мужчина, лет тридцати, одет в джинсы и темную куртку. На голове небольшое пятно спекшейся крови. Рядом валялся потухший фонарик.

— А вот и наши конкуренты, — почему-то прокомментировал я. — А ты боялся, Мирон.

— Я и сейчас боюсь, — отреагировал мой напарник. — Хотя бы потому, что он явно не сам себе голову разбил. А следов второй машины не было.

— Резонно, — согласился я с другом. — Но он вроде бы жив, а не двухсотый. Значит, убивать не хотели.

— Или рассчитывали вернуться? — предположил Мирон.

— Бред какой-то, — покачал я головой. — Ты еще скажи, что Новый год скоро, поэтому решили не убивать парня.

— Ну а что? — пожал плечами Мирон. — Ничто человеческое никому не чуждо. Впрочем, я думаю, что всё банальнее. Видишь вон тот кусок бруса? Похоже, эта громадина просто свалилась ему на голову, вот он и потерял сознание.

— Ты думаешь, что он был один? — не согласился я с другом. — Мне казалось, что к дому вели две пары следов. Где же тогда напарник?

— Ушел за помощью, — тут же отозвался Мирон. — Или на крышу полез, чтобы сеть поймать. Мой мобильник, например, сеть категорически не ловит.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — На всё то у тебя ответ найдется.

Я аккуратно начал переворачивать парня на спину и с облегчением услышал вырвавшийся у того из груди слабый стон.

— Жив? — нетерпеливо спросил Мирон, сразу переключаясь в режим активности. Он протянул мне вытащенный из кармана перевязочный пакет, а затем сунул тампон, влажный и пахнущий каким-то запахом.

Я промокнул рану и максимально осторожно перевязал рану.

— По идее, ничего серьезного, — сообщил я напарнику, ощупывая тело парня. — Сотряс, конечно, есть, но вряд ли особо тяжелый. Кости целы, других ран не видно.

Мирона мой краткий отчет удовлетворил полностью, поэтому он просто и без затей сунул под нос парню пузырек с нашатырным спиртом.

— А-а-арх, — издал тот звук, как будто вынырнул из воды после долгой задержки дыхания. Несколько мгновений он пытался сфокусировать взгляд, а потом попытался вскочить на ноги.

— Тихо, тихо, — придержал я его рукой. — Куда ты такой резвый? Подожди, в себя приди. Зовут как?

— Максим, — представился парень, переводя недоумевающий взгляд с меня на Мирона. — А вы кто? Спасатели? А где моя жена? Где Аня?

— Та-ак, — протянул я. — Понятнее пока не стало. Ты здесь один лежал. А сколько вас было? Только двое? Или кто-то еще? Что вы вообще здесь делаете?

— Мы ищем… — начал говорить Максим, но внезапно запнулся, глядя на нас теперь с подозрением.

— Мужик, ты дурак? — поинтересовался я у него. — У тебя жена пропала, а ты мнешься, что лишнее сболтнешь. Говори, куда она могла пойти?

— В библиотеку, — выдохнул Максим. — Там за шкафом потайной ход.

Очень интересно. Кто же это у нас такой информированный, что сведения из архивов неведомым гражданским раньше целого полковника слить успел?

Библиотека усадьбы оказалась огромным залом. Резные и величественные книжные шкафы, когда-то служившие доказательством богатства своих хозяев, теперь стояли пустые, с выбитыми стеклами, или лежали, разбитые, на полу. Максим, шатаясь, привёл нас к одному из массивных шкафов в дальнем углу. Он оказался отодвинут от стены, а за