Мы неторопливо вошли в проход. Узкий, низкий коридор, сложенный из грубого камня. Воздух здесь был настолько холодным, что казалось застывал сосульками, а вот стены наоборот почему-то оказались теплыми и мокрыми на ощупь.

Коридор заканчивался открытой настежь дверью, из которой лился мягкий, мерцающий, зеленоватый свет. А еще до нас отчетливо доносился женский голос, который пел медленную и, на мой вкус, даже немного заунывную песню. Складывалось ощущение, что там за дверью мать укладывает дитя и сейчас просто поет ему колыбельную, но что-то в напевах звучало неправильно. Слишком холодно. Фальшиво. Я бы даже сказал, с оттенками злости.

Комната за дверью оказалась круглой, вероятно, когда-то была зимним садом или личной молельной. Сквозь разбитый стеклянный купол виднелось серое небо. Но свет исходил из центра помещения. Там, на низком каменном постаменте, стояла открытая шкатулка из тёмного дерева, и из неё лилось это фосфоресцирующее зелёное сияние. И вокруг неё, медленно кружа в каком-то бесшумном, призрачном хороводе, двигались фигуры.

Они были полупрозрачными, как дым, но в их очертаниях угадывались черты людей: длинные, старомодные платья, фраки, напудренные парики. Лица были бледными масками с пустыми глазницами. Их было пять или шесть.

Рядом с постаментом спиной к двери, стояла девушка в легком пуховике, джинсах и кожаных полусапожках.

— Аня, — то ли прошептал, то ли выдохнул Максим. Я едва успел зажать рот парню, пока он не начал орать, привлекая внимание своей благоверной. Девушка то ладно, но вот призраки… В таких домах они, как правило, весьма сильны. Для начала надо осмотреться.

Максим, похоже, умел соображать быстро, поэтому перестал дергаться почти сразу и только кивнул, увидев Мирона с поднесенным к губам указательным пальцем. Я с опаской убрал ладонь от его рта, но парень только глубоко вздохнул и принялся ждать наших указаний.

Молодец! Вот только пылкого влюбленного дурака нам сейчас не хватало.

Впрочем, в какой-то мере я его понимал. Жена Максима находилась в окружении призраков и даже не пыталась убежать. Она просто стояла, запрокинув голову, словно подставив лицо невидимому дождю. А еще она улыбалась.

Широкая, блаженная, совершенно не соответствующая месту улыбка. Глаза открыты, но взгляд отсутствующий, устремленный куда-то внутрь себя, на какие-то собственные эмоции и переживания.

— Андрюха, они ей голову кружат, — прошептал Мирон, и в его голосе слышалась злость. — У девки так скоро крыша поедет.

Мои кулаки непроизвольно сжались, но спешка в данном случае могла только всё испортить. Судя по всему, Аня нашла то, что искала, но даже подумать не могла, что артефакт мог кто-то охранять. Призраки могут жить вечно и не всегда спешат убить сразу нарушившего их покой.

Призракам скучно. Они хотят поиграть, чтобы хоть ненадолго почувствовать себя живыми. Это же так приятно — задурить голову попавшей в их сети жертве. Соблазнить картинами покоя, счастья, исполнения желаний. Иллюзией мечты, которая, казалось, никогда не сбудется.

Я просто уверен, что девушка сейчас видит ребенка. Того самого малыша, о котором мечтала, засыпая по вечерам в объятиях любимого мужа. Ей чудится дружная веселая семья, собравшаяся у новогодней елки и со смехом открывающая подарки.

Девушка погружается в свои мечты, как в болото, и если не помешать, то она может утонуть в этих грезах с головой. В таком случае результат будет исключительно печальным. В лучшем случае, Аня навсегда станет пациентом психиатрической лечебницы. А в худшем, ее сердце или мозг попросту не выдержат столкновения с реальностью, и тогда Максим рискует похоронить жену.

Тем временем призраки кружили вокруг девушки в причудливом хороводе. Им нравились ее эмоции, их забавляло трепыхание жертвы в паутине и радовало то, что они защитило свою ценность.

— Андрей, давай попробуем солью, — шепотом предложил Мирон. — Если сработает, то есть шанс выдернуть ее из круга. По идее, времени прошло не так много, она должна выдержать.

— Аня! — внимательно слушавший наши переговоры супруг все-таки не выдержал. — Аня, я здесь! Беги!

Я едва успел схватить его за куртку, но уже было поздно. Призраки замерли, а затем как по команде разом повернулись в нашу сторону. Воздух в комнате сгустился, наполнился низким, угрожающим гулом, словно глубоко под землей запустили старый и давно проржавевший мотор.

Аня медленно повернулась к нам, и теперь неестественная кукольная улыбка на её лице смотрелась немного жутковато.

— Макс… Любимый… ты здесь, — девушка как будто растягивала слова, подражая кому-то, отчего ее голос обрел неестественные интонации. — Посмотри, какая красота… У нас все получилось! Я вижу нашего сына… Валерку… Так, как ты и хотел…

Призраки взвыли и синхронно двинулись в нашу сторону. Они не шагали, они плыли над полом, становясь плотнее и темнее. Холод нарастал волной, выжимая воздух из лёгких.

— Это ложь, Аня! Очнись! — кричал Максим, пытаясь вырваться из моих рук, и с каждой секундой удержать его становилось всё тяжелее. — Они обманывают тебя!

Но девушка по-прежнему находилась во власти грез, а призраки подплывали всё ближе.

— План «Б»! — крикнул Мирон, отталкивая Максима назад, в коридор. Он выхватил мешочек с крупной солью и швырнул его вперёд, в середину приближающихся фигур. Соль, рассыпаясь, прошла сквозь них, не причинив вреда. Один из призраков, по виду мужчина в военном мундире позапрошлого века, лишь усмехнулся беззвучно, обнажив чёрные дыры вместо зубов.

— Соль не работает! — выдохнул Мирон, отступая. — Они слишком сильны здесь, в своем доме!

— А если так? — я нажал кнопку на электрошокере, но дуга высоковольтного разряда тоже не произвела должного эффекта. Призраки лишь на мгновение отпрянули, но даже не подумали отступать.

Одно из призрачных созданий, женщина в истлевшем платье, протянула вперед руку и попыталась схватить Мирона. Мой друг отпрыгнул назад, уворачиваясь от длинных пальцев, которые на глазах превращались в шипастые щупальца.

Зачарованный нож прошел сквозь тело мужчины в потертом сюртуке, по всей видимости бывшего дворецкого, но все-таки вызвал хоть какое-то возмущение. Призрак зашипел и попятился, стараясь держаться подальше от моего оружия. Нож работал, но это была капля в море. Рука бывшего военного достала Мирона и порвала рукав куртки, оставив большую кровоточащую полосу на его руке.

— Надо уходить, — крикнул я напарнику. — Здесь в доме мы ничего с ними не сделаем.

— Хватай шкатулку, — отозвался Мирон, размахивая плеткой из медной проволоки. — Я заберу девушку.

В этот момент Максим оттолкнул меня и рванулся