Делла Фокс
Чародеи. Антрацитовый час
Посвящается моей маме Венере, которая могла окутать своим светом весь мир, но посвятила его нам
Книга издана при участии бюро «Литагенты существуют» и литературного агента Дарьи Савельевой.
© ООО «Феникс», издание на русском языке, 2025
© Делла Ф., текст
© Васильева А., ил., 2025
Семь свойств волшебства
ВОЛШЕБСТВО УНИВЕРСАЛЬНО
Волшебство – это знания, истинные для всех обитателей волшебного мира, живущих по 25-часовому дню, при условиях, в которых они были добыты чародеями, а также другими разумными существами, наделёнными как минимум четырьмя чувствами восприятия, и прочими магическими индивидуумами.
ВОЛШЕБСТВО ФРАГМЕНТАРНО
Волшебное знание изучает различные фрагменты магической реальности и делится на отдельные направления и дисциплины.
ВОЛШЕБСТВО УЗКОЗНАЧИМО
Знания волшебного мира пригодны для чародеев и прочих видов, живущих по 25-часовому дню и открытых данному миру. Язык его стремится к однозначности, так как, согласно Волшебному Завету, все расы должны стремиться к мирному сосуществованию и объединению.
ВОЛШЕБСТВО МИСТИЧНО
В основе магических знаний лежат иррациональные процессы, эмоции и интуиция. Но, в отличие от мистики, всё это подлежит подробному описанию, классификации и систематизации, несмотря на то что находится в рамках волшебного восприятия. Таким образом достигается теоретическое понимание и правильное воспроизведение магических действий.
ВОЛШЕБСТВО ПРЕЕМСТВЕННО
Новые магические знания систематизируются и надлежащим образом соотносятся со старыми чародеями и представителями других видов, наделёнными разумом и как минимум четырьмя чувствами восприятия.
ВОЛШЕБСТВО МОРАЛЬНО
Магические истины обладают морально-этичес-кими категориями, которые прописаны в Волшебном Завете. Нравственная оценка даётся относительно цели совершённого акта волшебства либо действий в процессе его применения.
ВОЛШЕБСТВО ЧУВСТВЕННО
Результаты совершённого акта волшебства требуют эмпирической проверки с использованием органов восприятия чародея или другого индивидуума, наделённого разумом и минимум четырьмя чувствами восприятия, и только после этого признаются сотворёнными и достоверными.
Пролог
13.06.2085 г.
В большую, забитую вещами комнату едва пробирался упрямый солнечный луч. Одна часть его падала на закрытую массивной деревянной крышкой швейную машинку «Зингер», другая – на кусочек пыльного ковра, и последняя искорка – на стёганое одеяло, которое прикрывало маленькое тело моей больной подруги.
Я молча сидела у кровати, держа в руке розовую чашку с чаем, и не знала, что делать и говорить. Из-под одеяла доносилось тяжёлое дыхание, и я каждый раз вздрагивала, когда оно затихало. Расспрашивать о чём-то было слишком поздно: воспоминания всегда отнимают много сил, а прощаться ещё рано.
Прикованная к кровати, моя старенькая подруга не думала сдаваться и очень надеялась на скорое выздоровление.
Чаинки по одной опускались на самое дно изящной фарфоровой чашки. Луч, пронзающий комнату, медленно менял направление. Теперь он упирался в стену и я видела пылинки, неспешно летающие по комнате, словно крошечные планеты.
– Пиши.
Я вздрогнула. От неожиданности остывший чай плеснулся на рукав. Альфина впервые за всё время позвала меня.
– Да?
Я взяла её маленькую, слабую руку в свою. В конце жизни она словно стала превращаться в ребёнка, и это напомнило мне историю о Бенджамине Баттоне[1].
– Арина, милая… Когда-нибудь ты должна это сделать, – прохрипела женщина, пытаясь сфокусировать на мне взгляд побледневших от болезни глаз. – Должна…
– Что должна? Скажи, пожалуйста. – Я поднесла её маленькую ладонь к своему лицу. Ещё немножко, буквально пару слов, пожалуйста…
К затылку стал подбираться холодок.
– Должна сделать это. Должна записать всё, что помнишь. Тебе будет больно вспоминать, но ты должна. Иначе все забудут, кто вернул, кто это всё сделал…
– Альфина… – По моему лицу непроизвольно потекли слёзы, я чувствовала, что этим словам она отдаёт самые последние силы. – Мы так любим тебя. – Я припала головой к одеялу, а когда подняла взгляд, увидела, что подруга уже заснула вечным, спокойным сном. В её глазах больше не пульсировала жизнь – теперь в них было лишь крошечное отражение моих собственных зелёных глаз.
Её сестра вызвала врачей, и в суете мелких грустных дел я забыла детали нашей последней встречи. В памяти остались лишь её слова. О них я не стала никому рассказывать.
Вернувшись домой с похорон, я вспомнила её хрупкую ладонь, протянутую мне. Когда-то крепкая, розовая, в последние часы она была похожа на увядающий цветок маленькой белой лилии.
Дома я достала огромный нетронутый ежедневник, пылившийся у меня в шкафу добрые полсотни лет.
Я решила записать всё, что помню, поскольку в моей жизни всё-таки было нечто удивительное.
Магия, дружба, любовь. В этом ли порядке? Теперь и не сказать точно…
И всё остальное, для меня уже привычное, но ещё необычное для вас. Я решила записать всё, что случилось со мной с того момента, как я стала ведьмой, чародейкой, волшебницей – в Сорросе это означает одно и то же.
Глава 1
Сколдовала чаровница
Муху на нос петуху.
Петуху обидно стало,
Он запел: «Ку-ка-реку!»
Топну лихо я ногой
Левонькой и правенькой,
Я парнишка удалой,
Хоть и маленький!
гномичья частушка
Не знаю, насколько хорошей идеей было променять выпускной в Институте чародейства и магических отношений на свадьбу гномов, но, возможно, оно всё же того стоило. Здесь меня хотя бы никто не знал и не приставал с расспросами, что я собираюсь делать дальше. К тому же на выпускной всё равно не пришли бы самые дорогие мне люди: лучшая подруга-нечар ничего не знала о Сорросе и магии, соседка по лестничной клетке, гноминя Альфина, сама собиралась сюда и, собственно, потащила меня с собой, а ментор, сопровождавший меня на обучении все эти годы, Лариса Ивановна, последние месяцы лежала в глубокой коме.
Уголок диплома, торчавший из моей сумки, царапнул локоть. Я вытащила его и положила на колени: свет от круглых люстр, украшенных свечами, был совсем тусклым, и я не могла различить даже половины букв. Стройный ряд оценок блеснул ярким золотом, и меня переполнила гордость.
За плечами у меня было только… Что же?
Жизнь в обычном человеческом интернате, просмотр «Зачарованных» со «Сверхъестественным», кучка прочитанных книг и полгода подготовки к поступлению в Университет мира, о существовании которого пять лет назад я даже не догадывалась.
Это было первое место, где Соррос чувствовался во всём своём величии, где сотни лет развивались магические
